Обитель - Клэр Кент

Джимми? — он идет так быстро, что мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать от него. — Если ты чего-то хочешь, мог бы говорить как цивилизованный человек, а не тащить меня за собой, как какой-то пещерный неандерталец. Я ждала тебя снаружи, вместо того чтобы хорошо проводить время внутри со всеми остальными, так что самое меньшее, что ты можешь сделать, это…

Мою долгую возмущенную речь прерывает Джимми, который разворачивает меня так, что я прижимаюсь спиной к стене пристройки, где хранится все оборудование. Он берет мою голову обеими руками и несколько секунд пристально смотрит на меня, потом наклоняется и крепко целует.

Он целует меня не так уж часто. С того самого первого поцелуя, когда я сидела у него на коленях после моего нервного срыва, он иногда это делает. Обычно, когда он он мягкий и расслабленный после секса, но иногда и не в постели. Поцелуи с самого начала никогда не были частью наших отношений, и мы до сих пор почти не делаем этого.

Мне очень нравится, когда он целует меня, но я бы и не подумала жаловаться на отсутствие этого. Поцелуи связаны с романтикой, а это не то, что происходит между нами. Я всегда была полна решимости не лгать себе и не строить надежд на основе надуманных иллюзий.

То, что есть у нас с Джимми — это хорошо, но это не любовь. И это нормально. Так и не должно быть.

Поэтому, само собой, мы не часто целуемся.

Сейчас его поцелуй по-настоящему удивляет меня. Он глубокий, крепкий и требовательный, и его язык проникает мне в рот. Мои губы автоматически приоткрываются, а руки обвиваются вокруг его шеи. Мое сердце колотится так громко, что это нервирует. Я уверена, что Джимми должен это слышать.

Ему приходится сильно наклоняться, чтобы дотянуться до моего рта, так как он немного выше меня. Для меня это нормально, но, должно быть, Джимми неудобно, потому что вскоре он хватает меня за ягодицы и приподнимает, прижимая к стене на более удобной для него высоте.

Это движение еще больше выводит меня из равновесия. Я обхватываю его ногами скорее из чувства самосохранения, чем в качестве какого-либо намеренно сексуального движения. Сегодня я надела одну из своих длинных хлопковых юбок, потому что хотела выглядеть привлекательно для Джимми, поэтому мне приходится неловко подбирать ее, чтобы скрестить ноги.

Он издает голодные звуки во время поцелуя. От него пахнет грязью и потом, но почему-то это не так неприятно, как должно было бы быть.

Он грубый. Естественный. Почти примитивный. И что-то внутри меня хочет этого.

Джимми тяжело дышит, когда наконец прерывает поцелуй. Я безмолвно смотрю на него, мои щеки пылают, а губы настолько чувствительны, что, возможно, даже распухли.

— Что… что ты делаешь?

— А ты как думаешь? — его голос ниже и хриплее, чем обычно.

— Но… но ужин…

— Мы управимся всего за несколько минут.

По какой-то причине это заставляет меня хихикнуть.

Выражение его лица немного смягчается, когда он смотрит на меня. Он все еще прижимает меня к стене и, должно быть, совершенно вымотан после целого дня тяжелой работы, но мой вес, похоже, не является для него проблемой.

— Ты действительно хочешь заняться сексом прямо здесь, за сараем? Что, если нас кто-нибудь увидит?

— Ты сказала, что все ужинают внутри.

— Так и есть. Я думаю, мы можем, если это будет быстро. Как нам следует…?

И снова мои слова обрываются из-за резких действий Джимми. Он ставит меня на ноги, стаскивает с меня трусики и расстегивает свои джинсы, доставая член из боксеров.

— О! — мои глаза широко распахиваются, и я так взволнована, что едва могу перевести дыхание. Я никогда раньше не видела Джимми таким — на грани самообладания.

— Тебе нужны предварительные ласки?

Я качаю головой. Волна ощущений отразилась на моем теле. Может, я и не такая влажная, какой становлюсь, когда у него есть время для длительной прелюдии, но я определенно достаточно влажная для комфортного секса.

— Придержи юбку.

Я делаю, как он говорит, и подтягиваю ее к бедрам.

— Теперь раздвинь ноги еще немного.

Когда я меняю позу, он сгибает колени так, чтобы оказаться у моего входа, а затем прижимает меня к стене, постепенно входя в меня.

Это так сильно, так неожиданно, хотя я и знала, что это произойдет. Он такой большой и крепкий, он внутри меня, и я тяжело дышу, обхватывая его ногами и держась за его шею.

Джимми прижимает меня к стене здания, и это не совсем удобно. Его прикосновение к моей коже кажется грубым даже через ткань одежды, и я чувствую этот напор, когда он делает свой первый толчок.

Но мне все равно. Я пребываю в странной, первобытной эйфории, и я хочу, чтобы она унесла меня прочь.

— Бл*дь, — бормочет Джимми, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи и двигая бедрами в быстром, первобытном ритме. — Бл*дь, детка. Мне это нужно. Мне нужно… — его слова прерываются долгим хриплым стоном, когда я начинаю сжимать его в порыве энтузиазма.

Я не стону, но издаю странные тихие всхлипы при каждом толчке. У меня перед глазами все расплывается, а голова переполнена. Я выведена из равновесия, ошеломлена и нахожусь во власти стольких эмоций и ощущений, что мир кружится вокруг меня.

— Так хорошо, — бормочет Джимми, когда к нему возвращается способность говорить. Его движения становятся все быстрее и жестче. — Ты уже такая тугая для меня. Тебе это тоже было нужно. Ведь так? Ведь так?

В конце концов, у меня наверняка останется синяк на спине, но сейчас мне все равно. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо, как сейчас.

— Да. Да! Джимми, да! — вот и весь мой словарный запас на данный момент.

— Ты собираешься кончить для меня, детка?

— Д-да! — я чувствую, что кульминация уже близка. Моя киска трепещет в предвкушении, и я напрягаюсь и зажмуриваю глаза в попытке достичь ее. — Джимми, мне это нужно.

Он хрипло стонет, и звук каким-то образом вторит его движениям. Он толкается в меня, пока напряжение в моем центре наконец не достигает пика.

Я открываю рот в бездыханном крике, когда оргазм захлестывает меня. Джимми кончает сразу после этого, в последний момент вытаскивая свой член и зажимая его между нашими телами, когда достигает кульминации. Он подавляет свой возглас разрядки, уткнувшись в мое плечо.

Все закончилось так же быстро, как и началось. Мое тело гудит от удовольствия, а еще оно ноет и дрожит, и Джимми осторожно ставит