Обитель - Клэр Кент

Я задыхаюсь почти так же сильно, как и он, когда, наконец, раздеваю его до трусов. Его все еще нельзя назвать чистым, и пахнет он довольно сильно. Но в данный момент он ни за что не сможет нормально искупаться.

— На кровати будет лучше, чем на диване, верно? — тихо спрашиваю я.

— Да. Но кровать слишком… слишком мягкая. Мне нужно лечь на пол.

— На пол? Ты уверен? — я нервно сжимаю руки, когда Джимми кивает.

Мне это не нравится. Вообще. Но сейчас совершенно неподходящее время для споров. Поэтому я быстро расстилаю старое одеяло на полу спальни и помогаю ему лечь.

Я хватаю его подушку, пока он опускается медленными, скованными движениями, затем подкладываю ее ему под голову, когда он вытягивается с протяжным стоном.

Он держит ноги согнутыми, прерывисто дышит, уставившись в потолок.

— Все в порядке?

— Да. Да, все в порядке. Я в порядке.

Он не в порядке. Это вообще никак нельзя назвать «в порядке».

Он разваливается на части, а теперь и я вместе с ним.

— Что-то подобное случалось с твоей спиной раньше? — спрашиваю я, когда ему удается выровнять дыхание.

Джимми облизывает губы.

— Да.

— И полежать на полу помогало?

— Это лучше, чем мягкая постель.

— Окей, — я беру вязаный плед и накрываю его, опасаясь, что ему будет слишком холодно в одном нижнем белье. — Тебе нужно что-нибудь еще?

— Я в порядке. Мне просто нужно полежать здесь немного.

— Сколько времени потребовалось, чтобы почувствовать себя лучше в прошлый раз? — спрашиваю я, почти дрожа от страха услышать ответ.

Он долго колеблется, прежде чем признаться:

— Потребовалось пару дней.

Дерьмо.

Вот чего я боялась.

Что, черт возьми, мы будем делать?

Единственный способ справиться со всей работой в это время года — это если мы оба будем в отличной форме. Если Джимми выходит из строя, все будет зависеть от меня.

А я никогда не отличалась ни силой, ни компетентностью, ни опытом в подобных делах. Джимми, должно быть, с ума сходит от беспокойства о том, как я со всем этим справлюсь.

Он даже не верит, что я смогу сама позаботиться о своей безопасности. Он никогда не сможет доверить мне выполнение всех его обязанностей по дому.

Я сама себе не доверяю.

Все это обрушивается на меня, когда я смотрю на него сверху вниз. Мне удается подавить панику настолько, чтобы пробормотать:

— Хорошо. Мы сделаем все, что в наших силах.

Когда я снова смотрю на него, его глаза открыты и смотрят мне в лицо. Я понятия не имею, о чем он думает.

— Возможно, завтра со мной все будет в порядке, — наконец бормочет Джимми.

— Может быть, и так. Давай просто примем это как данность. Я принесу тебе воды. Ты сегодня почти ничего не пил, так что тебе нужно попить. Потом просто отдохни, а я позабочусь обо всем до конца дня.

Он снова облизывает губы, не отрывая взгляда от моего лица.

— Ты уверена?

— Да. Я уверена. Я знаю, как ухаживать за животными. Я уберу твои садовые принадлежности, и мы сможем решить, что с этим делать завтра.

— Мне нужно было почистить курятник сегодня вечером.

— Я могу это сделать. Я знаю, как.

— Ты сегодня неважно себя чувствуешь.

— Сейчас я чувствую себя прекрасно, — говорю я сквозь зубы. Он, должно быть, считает, что я абсолютно бесполезна, если не могу справиться даже с элементарными вещами в критической ситуации. — Я справлюсь.

— Хорошо, — он делает хриплый вдох и слегка двигает бедрами, очевидно, пытаясь ослабить давление на спину. — Спасибо. Прости за это.

— Тебе не за что извиняться.

После этого я выхожу из спальни. Я выхожу на улицу, чтобы забрать его садовые инструменты и убрать их в сарай. Затем я решаю, что мне лучше прибраться в курятнике сейчас, пока у меня еще есть немного адреналина от критической ситуации.

Джимми обычно справляется с работой за тридцать-сорок минут, но у меня на это уходит полтора часа. Когда я заканчиваю, у меня нет времени на перерыв, потому что мне нужно нарезать овощи на ужин.

Я готовлю рагу и оставляю его вариться на медленном огне, чтобы помидоры лопнули, а остальные овощи стали мягкими. Джимми все еще лежит на полу, подтянув колени к груди. Его глаза закрыты, но он не спит. Я спрашиваю, не нужно ли ему чего-нибудь, и он отвечает, что все в порядке.

Он не в порядке, но я ничего не могу сделать, чтобы это изменить.

Наконец я сажусь на диван и немного отдыхаю, время от времени вставая, чтобы помешать рагу.

Когда все готово, я спрашиваю Джимми, хочет ли он есть прямо на полу или в состоянии встать.

Ему нужно в туалет, и с моей помощью ему удается подняться.

Я говорю ему, что могу принести что-нибудь, во что он сможет пописать, но он настаивает, что прогулка поможет ему размять мышцы. Я выхожу с ним из дома и провожаю его по дорожке к туалету. После ходьбы ему приходится отдохнуть несколько минут, и только потом он может идти обратно.

На этот раз Джимми сидит на своем месте за столом. Он несколько раз меняет положение, пока, очевидно, не находит более-менее приемлемую позу. Он молчалив и задумчив, пока ест рагу и тост с сыром.

Я все еще не очень голодна, поэтому беру себе только маленькую тарелочку и кусочек тоста.

Джимми замечает, как мало я ем. Я знаю, что он замечает, хотя он ничего об этом не говорит. Когда мы заканчиваем, я спрашиваю, не хочет ли он попробовать лечь в кровать, но он настаивает, что на полу будет лучше.

Я не собираюсь спорить. Я придерживаю его подушку, пока он опускается на нее. Его тело заметно расслабляется, когда давление наконец-то спадает с поясницы.

— Хорошо, — говорю я, нервничая и испытывая неуверенность по поводу всей этой ситуации. — Я собираюсь прибраться, позаботиться о животных и приготовить все к ночи. Мне нужно сделать что-нибудь особенное сегодня вечером?

— Нет. Все как обычно. Спасибо.

Я мою посуду и убираюсь на кухне. Затем я выхожу на улицу, чтобы заняться обычными вечерними делами Джимми. У меня на это уходит в два раза больше времени, чем у него, так что, когда я возвращаюсь в дом и запираю дверь, уже совсем темно.

Я умываюсь и переодеваюсь в ночную рубашку.

— Ты хочешь провести так всю ночь на полу?

— Да. Думаю, так будет лучше.

Мне