Обитель - Клэр Кент

— Что? — он изумленно смотрит на меня.

— Массаж спины? — я хмурюсь, сидя на скрещенных ногах рядом с его распростертым телом. — Я подумала, что это может помочь, потому что у тебя все мышцы напряжены.

— О.

— Если ты этого не хочешь, то это совершенно но…

— Я хочу! — он, кажется, удивлен своим бурным ответом. Слегка усмехается. — Я имею в виду, ты не обязана делать это только потому, что я совсем немощный. Мне не нравится, что ты меня жалеешь.

Я хихикаю над этим.

— Я не испытываю к тебе жалости. Просто подумала, что тебе может стать легче.

— Возможно, так и будет.

— Тогда ладно. Ты можешь перевернуться на живот?

Ему требуется минута, чтобы придать правильное положение своему большому телу, потому что слишком быстрое движение или поворот под неправильным углом могут привести к тому, что у него снова заболит спина. Но в конце концов он укладывается на живот, повернув голову в мою сторону.

— Ты уверена? Ты сегодня проделала большую работу, так что тебе действительно не нужно нянчиться… — Джимми умолкает на полуслове, задыхаясь, когда я нежно провожу рукой от его плеч к поясу боксеров.

— Это было больно? — спрашиваю я, немного нервничая из-за того, что могу сделать только хуже.

— Нет. Ни в коем случае. Было совсем не больно.

Успокоенная этим, я начинаю массировать его с умеренным нажимом, начиная с плеч и двигаясь вниз. Я и раньше делала ему массаж спины, когда он переутомлялся, но его спина никогда раньше так не травмирована, поэтому я не знаю, какое давление будет оптимальным.

Каждый мускул у него на спине напряжен. У него множество узлов и триггерных точек, которые я пытаюсь расслабить, надавливая на них. Джимми ахает и стонет со все возрастающим бесстыдством, пока я прокладываю себе путь вниз по его спине.

Его поясница в наихудшем состоянии. Это источник большей части боли. Я делаю все возможное, чтобы размять напряженные мышцы, но не переусердствовать.

Когда я добираюсь до его боксеров, он становится гораздо более расслабленным. Он все еще издает те низкие, протяжные стоны, которые показывают, как сильно ему это нравится.

Его отзывчивость доставляет мне удовольствие, заставляет что-то глубинное и тяжелое сжиматься внизу моего живота, как будто все мои женские органы пытаются схватить его.

Это странное и интимное чувство, и я не уверена, что с ним делать.

Я массирую его ягодицы через ткань боксеров. Эти мышцы тоже сильно напряжены, поэтому я осторожно стягиваю с него нижнее белье.

Он возбужден. Я понимаю это, когда он приподнимается, чтобы я могла стянуть пояс трусов с его паха.

Я не заостряю внимание на его эрекции. Вместо этого я массирую напряженные мышцы его задницы, а затем скольжу руками вниз, к задней поверхности его бедер.

Джимми стонет, время от времени издавая гортанные звуки.

— Да. Хлоя. Так хорошо. Прямо здесь. Мне сейчас это так нужно. Хлоя, детка, мне так хорошо с тобой.

Все мое тело гудит от возбуждения и еще более глубинного чувства собственничества, когда я, наконец, убираю руки.

Джимми лежит неподвижно, прерывисто дыша.

— Ты можешь перевернуться? — спрашиваю я, и мой голос странно срывается.

Он немедленно выполняет мою просьбу, двигаясь медленнее, чем обычно, чтобы не напрягать спину.

Теперь он полностью обнажен. Его эрекция, большая и твердая, упирается в нижнюю часть живота. Его щеки сильно покраснели, а его глаза устремлены на мое лицо.

Я знаю, что ему нужно, поэтому даю ему это. Я меняю положение, чтобы наклониться и обхватить ртом головку его члена.

Он тут же снова начинает стонать, обхватывая мою голову обеими руками и проводя пальцами по моим распущенным волосам.

— Да, детка. Мне это нужно. Возьми меня полностью в свой горячий маленький ротик.

Мне нравится, когда Джимми разговаривает со мной, пока я делаю это для него. Так бывает не всегда. Он много говорит, только когда он особенно расслаблен или в определенном собственническом настроении. Но всякий раз, когда он это делает, я чувствую себя в безопасности. Несомненно, я горжусь, когда слышу, как сильно ему нравится то, что я для него делаю.

Я стараюсь расслабить мышцы горла, чтобы не вызвать рвотный рефлекс. В некоторые вечера я беру его глубже, чем в другие, и сегодня мне это удается.

— Вот так, — бормочет Джимми, регулируя скорость и ритм покачивания моей головы своими сильными руками. — Ты всегда такая милая, горячая и восхитительная. Ты всегда знаешь, как довести меня до пика.

Я издаю звуки удовольствия, ощущая его толстый член у себя во рту. Я уже до смешного возбуждена. Я часто завожусь, просто отсасывая ему, но обычно не так сильно и быстро. Мои бедра непроизвольно покачиваются в такт ритму моего усердного сосания.

— Посмотри, как хорошо у тебя сегодня получается, — продолжает Джимми, пока его пальцы сжимаются в кулаки в моих волосах. Мышцы его живота и бедер напрягаются. — Ты действительно увлечена этим. Тебе правда нравится делать это для меня, не так ли?

— Угу, — бормочу я, борясь с инстинктивным желанием приподнять зад. — Угу.

Мое тело сгорает от нетерпения, но остальная часть меня хочет, чтобы это продолжалось как можно дольше, ведь мне от этого так хорошо. Поэтому я не протягиваю руку, чтобы помассировать его яйца, как обычно. Я продолжаю ритмично сосать, отвечая на движения его рук, скользя ртом вверх и вниз по его члену.

— О, черт, — выдыхает Джимми, слегка выгибая спину, когда его тело напрягается еще сильнее. — Это так приятно. Я уже так близко. Ты собираешься довести меня до конца, не так ли? И это доставит тебе огромное удовольствие. Тебе нравится так хорошо заботиться обо мне, не так ли?

— Угу, — я не уверена, как ему удается так ясно читать мои мысли, но он каким-то образом понял, что именно я чувствую. Я продолжаю втягивать щеки и сосать изо всех сил.

Он издает громкий возглас, и все его тело содрогается. Его руки ускоряют движение моей головы.

— Да, детка. Именно так. Мне нужно именно это.

Его бедра слегка покачиваются. Я знаю, что он изо всех сил старается не толкаться мне в горло, потому что не хочет, чтобы я подавилась, но его тело, похоже, непроизвольно совершает это первобытное движение в мой рот.

Я люблю это. Мне все это нравится. Меня переполняют удовольствие, гордость, глубокая потребность и раскаленная добела уверенность.

Я издаю влажные, мычащие звуки вокруг его члена, когда он, наконец, начинает пульсировать у меня во рту. Его тело вздрагивает, бедра приподнимаются над кроватью, и он издает громкий, продолжительный крик