Обитель - Клэр Кент

совершенно ясно — он не хочет, чтобы я забеременела. Я тоже этого не хочу. Я не прожила и года в этих отношениях, и хотя они складывались удачно для нас обоих, я все еще не совсем уверена ни в своей способности оправдать его ожидания, ни в его чувствах и преданности мне.

Джимми был добр ко мне. В этом нет сомнений. И он внес изменения, основываясь на тех нескольких случаях, когда я выражала недовольство. Поэтому я уверена, он так же сильно, как и я, хочет, чтобы у нас все сложилось.

Но это не значит, что так и будет.

Появление на свет ребенка, которого никто из нас не хотел, кажется гарантированным способом разрушить тот хрупкий фундамент, который мы строили.

Я продолжаю молиться, чтобы это была какая-нибудь длительная проблема с желудком, а не утренняя тошнота, но каждый день я просыпаюсь с тошнотой, а месячные все еще не наступают.

При других обстоятельствах я бы не беспокоилась по этому поводу. В течение многих лет мои месячные были нерегулярными либо из-за стресса, либо из-за ограниченного питания. С тех пор, как я переехала к Джимми, они стали более регулярными, но это не значит, что так будет всегда. Но все же… Я продолжаю ждать предменструальных спазмов, которые так и не наступают.

Нарастающее беспокойство превращается в моего постоянного спутника, и от этого мне становится еще хуже.

Из-за того, что я плохо себя чувствую и все время нервничаю, мне хочется быть колкой с Джимми. Огрызаться на него, когда он задает невинные вопросы о том, как я себя чувствую и почему не ем так, как раньше, и шарахаться от него по утрам, когда меня тошнит, потому что иногда от его запаха или тепла мне становится еще хуже.

Я знаю, что Джимми это видит. Я знаю, что это его беспокоит. Через несколько дней состояние его спины значительно улучшилось, и теперь он вернулся к своей нормальной физической форме. Но он становится более тихим и задумчивым, как в первые месяц или два после того, как мы начали жить вместе. Мы достаточно спокойно выполняем свои обычные обязанности и обсуждаем все, что возникает, но это начинает ощущаться по-другому. Мы занимаемся сексом каждую ночь, как и всегда, и в этом нет ничего плохого. Но это то, что я всегда считала нашим «базовым» сексом. По умолчанию. Он по-прежнему позволяет мне начать с того, что я отсасываю ему, но обычно останавливает меня перед тем, как кончить. Затем он трахает меня в «позе собачки», пока я не кончу, так как в этой позе мне легче всего достичь оргазма. Затем он тоже кончает. В те две ночи, когда он не мог сдержать оргазм во время минета, у нас вообще не было полового акта. Вместо этого он заставил меня кончить, накрыв ртом мою грудь и трахая пальцами мою киску.

Физически это приносит полное удовлетворение. Я получаю разрядку, которая мне нужна, чтобы расслабиться и хорошо выспаться, и Джимми тоже. Но он тихий в постели, стонет перед оргазмом, но не говорит со мной в процессе, как иногда это бывает, и вообще никогда не целует меня.

Это не его вина. Он реагирует на перемены во мне. Он смущен и, вероятно, раздражен. Я веду себя не так, как следовало бы, и ему это не нравится. Поэтому каждый день я стараюсь быть лучше, вести себя милее, нормальнее.

Чтобы снова сделать его счастливым.

Я ни на секунду не задумываюсь о том, чтобы сказать ему, что, возможно, я беременна. На данный момент это не совсем точно, и даже если я беременна, есть большая вероятность, что я потеряю ребенка в первом триместре. Сейчас это случается с женщинами даже чаще, чем раньше, а ведь это всегда было обычным явлением.

Ситуация может разрешиться сама собой, и Джимми даже не узнает об этом, так что нет причин зря подвергать наши отношения такому потрясению.

Пока что нет.

Я понятия не имею, что буду делать, если эта беременность будет настоящей и она продлится долго.

Субботним утром, через неделю после того, как мне впервые пришло в голову, что я, возможно, беременна, я снова просыпаюсь с ощущением тошноты, но в то же время решаю вести себя лучше, естественнее. Если я смогу задвинуть свои тревоги в дальний угол сознания, возможно, я смогу снова сосредоточиться на Джимми.

Это то, чего он хочет от меня. Я всегда была для него милой, мягкой, щедрой, поддерживающей, уступчивой партнершей. Той, кто изо всех сил старается предугадать его потребности. Той, у кого очень мало колючек или воинственных настроений. Той, кто никогда его не отталкивает.

Я должна снова стать ею, иначе может случиться самое худшее. Он больше не захочет меня. Я могу оказаться беременной, бездомной и совершенно одинокой.

Воодушевленная новой решимостью, я открываю глаза и обнаруживаю, что в комнате по-прежнему темно. Джимми растянулся под одеялом рядом со мной. Я сажусь и глубоко дышу, чтобы прогнать тошноту. Сегодня я не могу позволить этому встать у меня на пути. Есть дела поважнее.

Джимми слегка приподнимает голову на подушке. У него перехватывает дыхание. Он просыпается. Он почти всегда просыпается, когда я сажусь или начинаю подниматься с кровати.

— Ты в порядке? — бормочет он.

— Да. Все хорошо. Извини, что разбудила тебя.

— В любом случае, пора, не так ли? — он открыл глаза и достает руки из-под одеяла. Он моргает, глядя на меня в темной комнате.

— Еще не совсем пора, — еще даже не рассвело. У нас есть немного времени до того, как нам нужно будет вставать.

Это наводит меня на мысль. Это способ доказать, что я та же, какой всегда была с ним.

— Тогда ложись обратно, детка, и поспи еще. Ты была уставшей в последнее время, — он все еще неразборчиво бормочет спросонья, и почему-то это заставляет мое сердце сжиматься.

— Я не устала этим утром.

— Нет? — он звучит по-другому. Более бодрым.

— Нет. Я думала кое о чем получше сна, если, конечно, ты не хочешь задремать обратно, — говоря это, я стягиваю сорочку через голову. Мои груди слегка покачиваются от этого движения.

В комнате не так много света, но мои глаза уже привыкли, и, полагаю, его глаза тоже. Он смотрит на мою обнаженную грудь. Я слышу, как учащается его дыхание.

— Ты уверена?

Голос у него хриплый и возбужденный, но в то же время слегка удивленный. И именно это удивление заставляет меня осознать, как сильно я облажалась