Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

— Потому что вы собираетесь выйти из этого дома босой, без денег и с открытыми ранами, а потом считать, что доказали свою независимость! — вспылил Ассер.

— Я ничего тебе больше не доказываю. Зато ты пытаешься всеми силами доказать обществу свое благородство. Я знаю тебя не первый год, Ассер, — повысила голос я. — И вся эта твоя подачка — это твоя ревность. Чтобы я передумала когда-либо выходить замуж. Чтобы до конца своих дней прожила в богатстве и одиночестве, боясь потерять долю при разводе. А я так не хочу. Я не хочу. Я не хочу жить под надзором. После того, что я пережила, я хочу сама строить свою жизнь. Ты будешь строить свою. Я буду строить свою.

Эти слова остановили его.

Ассер несколько мгновений смотрел на меня.

Наверное, только сейчас понял, что я действительно перестала бороться за его веру.

— Запишите, как она требует, раз уж она так хочет побыстрее выскочить замуж, — мрачно распорядился муж, отводя взгляд. — Приданое, лечение и обязательная доля по закону. Остальное исключить.

Помощник принялся исправлять документ.

Перо вычёркивало дома, земли и ежегодные выплаты. С каждой проведённой линией лицо Ассера становилось всё мрачнее.

Он сам требовал развода, но почему-то не хотел отдавать мне право жить без него.

Глава 89

Глава 89

— Остался вопрос фамилии, — сообщил господин Лейр. — После расторжения брака вы можете сохранить фамилию Вельтер. Учитывая положение рода, она обеспечит вам защиту и сохранит прежний титул.

Я посмотрела на свадебный портрет над камином.

На нём Ассер по-прежнему стоял за моим креслом, положив руку мне на плечо. Художник сумел сохранить в его взгляде тепло, которое муж обычно позволял видеть только мне.

Моё лицо было вымарано чёрной краской.

— Я не уверена в том, что хочу сохранять фамилию бывшего мужа, — произнесла я в тишине.

Сказав это, я невольно задержала дыхание.

Фамилия Вельтер была со мной всего несколько лет, но успела стать моей. Я училась выводить её новой подписью после свадьбы. Впервые услышала, как дворецкий объявляет: «Герцог и герцогиня Вельтер». Получала письма, адресованные госпоже Вельтер. Представлялась этим именем в магазинах, на приёмах и балах.

Но главным было другое. Эта фамилия соединяла меня с Ассером.

Говорила всему миру, что мы принадлежим друг другу. Что у меня есть семья, дом и человек, который выбрал меня среди всех женщин.

Теперь я сама отказывалась от неё. Грудь снова сдавило. Я провела ладонью по животу, пытаясь успокоить дрожь, но она уже поднималась к плечам.

Ассер поднял голову.

— Что? — переспросил он.

— Верните мне девичью фамилию, — попросила я поверенного. — Ратьен.

Последние слова оцарапали горло.

Мне показалось, что вместе с ними я добровольно вычеркнула себя из жизни, в которую так отчаянно пыталась вернуться.

— В этом нет необходимости, — возразил муж слишком быстро. — Фамилия Вельтер принадлежит вам по праву.

Я снова посмотрела на портрет.

— Твой отец уже объяснил всему дому, что она мне не принадлежит. А ты с ним согласился, — грустно сказала я.

Ассер проследил за моим взглядом.

Чёрная краска закрывала мои глаза, губы и щёки. Его рука на портрете всё ещё лежала на моём плече, словно нарисованный муж пытался удержать женщину, которую настоящий сейчас отпускал.

— Я не приказывал портить портреты, — произнёс Ассер глухо.

— Ты просто оставил их висеть. Ты не приказал их снять. Ты согласился с тем, что меня очернили.

Ассер ничего не ответил.

А я смотрела на чёрную краску и понимала: если сохраню его фамилию, то всю оставшуюся жизнь буду носить на себе то же самое пятно. Каждый раз, представляясь госпожой Вельтер, вспоминать, как мужчина, давший мне это имя, поверил, что я его опозорила.

Лучше вернуть прежнее. Пусть оно больше не связывает меня с человеком, который стыдился собственной жены.

На мгновение в золотистых глазах Ассера появилось сомнение. Возможно, впервые увидел эти картины не как доказательство моего предательства, а как заранее подготовленное наказание.

Я заметила его, и сердце снова болезненно ожило. Муж отвернулся.

— Верните ей девичью фамилию, — распорядился он.

Надежда умерла, не успев вернуться. Помощник внёс изменение.

Господин Лейр хладнокровно перелистнул документы и подвинул их к Ассеру. Он по долгу службы привык к подобным разбирательствам. Поэтому сохранял профессионализм и отстраненность.

— Поскольку прошение подали вы, ваша светлость, вам необходимо подписать первым.

Глава 90

Глава 90

Помощник протянул Ассеру перо. Мой пока ещё муж взял его, но не наклонился к бумаге.

Чернильная капля набухла на кончике и сорвалась вниз. Чёрное пятно появилось возле строки, предназначенной для подписи.

Я ждала. Муж смотрел на пустое место, где должен был расписаться.

Ему требовалось произнести всего одно слово. Одно «Нет».

Он мог прогнать поверенного. Разорвать бумаги. Приказать продолжить расследование. Потребовать открыть оранжерею и разобрать её до основания.

Мог просто попросить подождать ещё один день.

Я бы согласилась. Несмотря на все обстоятельства, я бы согласилась.

Ассер поднял глаза, и наши взгляды встретились.

Я не знаю, что он увидел на моём лице. Наверное, ту последнюю надежду, которую я не сумела спрятать.

Мне не требовалось признание в любви. Не нужны были извинения или обещание немедленно поверить каждому слову.

Пусть просто отложит перо.

Скажет поверенному, что документы подпишем завтра. Через неделю. После того как найдём Мари, вскроем оранжерею и выясним, каким образом шкатулка его матери оказалась у мёртвого Восса.

Мне хватило бы одной отсрочки. Одного доказательства, что Ассер тоже не готов меня потерять.

Пальцы мужа сильнее сжали перо. Чернильная капля сорвалась с кончика и растеклась возле строки.

А потом Ассер наклонился. Перо коснулось бумаги.

Я услышала первый скрип и почувствовала, как всё тело напряглось. Пальцы впились в подлокотники, плечи поднялись, а живот сжался, словно я приготовилась выдержать удар.

Одна буква.

Вторая.

Ассер писал быстро. Так же уверенно он подписывал военные приказы, распоряжения слугам и счета управляющего.

Только сейчас каждый росчерк отнимал у меня часть жизни. Вот исчезло утро после свадьбы, когда я проснулась в его руках. Вот он перечеркнул письма, которые отправлял с войны. Следующая линия прошла по обещанию всегда возвращаться ко мне. Последний росчерк оказался особенно длинным.

Ассер отнял перо от бумаги.

Внутри словно что-то рухнуло.

Воздух вырвался из груди коротким болезненным выдохом. Перед глазами потемнело, кресло качнулось, хотя я не двигалась. Мне