Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

— Ваше кольцо, ваша светлость? Вы оставляете его себе?

Глава 93

Глава 93

Муж не сразу понял, что обращаются к нему.

Его взгляд опустился к собственной руке.

Ассер продолжал носить обручальное кольцо. Не снял, когда вернулся с войны и узнал о моём исчезновении. Не снял после рассказа отца. Не снял, когда подал прошение о разводе.

Он медленно коснулся золотого ободка.

Пальцы замерли.

— Вы можете оставить кольцо, — напомнил поверенный.

Ассер посмотрел на моё кольцо, лежавшее поверх документов.

Потом резко стянул своё.

На коже осталась светлая полоса.

Муж положил кольцо рядом с моим. Два золотых ободка соприкоснулись и замерли на белом листе. Так близко. Но уже не вместе.

— Можете тоже пожертвовать мое кольцо на благотворительность, — сухо произнес генерал.

Господин Лейр подвинул к себе серебряную коробочку. Помощник зажёг небольшую свечу и начал плавить сургуч.

По кабинету распространился запах горячего воска.

Красная капля упала на нижнюю часть документа. Затем появилась вторая. Третья.

Поверенный взял королевскую печать.

— После заверения решение вступит в силу немедленно, — предупредил он. — Это последняя возможность отказаться.

Ассер посмотрел на меня. Я ждала. Он молчал. Тогда я кивнула.

Печать ударила по бумаге с сухим тяжёлым стуком.

Тело дёрнулось раньше, чем я узнала этот звук.

Так глухо забивался в паз последний камень, когда старый герцог замуровывал вход в мою камеру.

Перед глазами на мгновение появилась темнота. Я снова лежала на холодном полу, слышала, как снаружи скребёт лопата, и всё ещё верила, что стена не станет последней. Что кто-нибудь остановит его. Что Ассер вернётся раньше, чем погаснет свет.

Никто не остановил. Красная печать прижалась к документу.

Воздух застрял в груди. Я попыталась вдохнуть, но горло сдавило, словно пальцы призрака всё ещё лежали на шее. Сердце забилось быстро, неровно, а потом один удар оказался таким сильным, что боль отдалась в левой руке.

Там, где больше не было кольца. Я машинально сжала пустой палец.

Господин Лейр поднял печать и внимательно осмотрел красный оттиск.

— Решением королевского суда брак генерала Ассера Вельтера и госпожи Эльсвиты Ратьен расторгнут, — объявил поверенный. — С этого мгновения вы больше не являетесь супругами.

Что-то изменилось. Не в комнате. Не в Ассере.

Во мне.

Я ждала боли, но сначала пришла пустота. Такая глубокая, что я перестала чувствовать разбитые ступни, саднящие синяки и пальцы, сжимавшие подлокотники.

«Больше не супруги».

Я повторила слова про себя.

Мужчина напротив больше не был моим мужем.

Я не должна была ждать его возвращения. Не имела права требовать веры. Не могла войти в его спальню, коснуться руки или назвать своим.

Его будущие письма будут адресованы не мне. Если Ассер снова уедет на войну, другая женщина станет молиться о его возвращении. Возможно, она будет носить его фамилию, сидеть рядом за столом и позировать для портрета, на котором никто не посмеет вымарать её лицо.

К горлу подступила тошнота. Я наклонилась, прижав ладонь к животу, но кресло сразу качнулось. Доктор подхватил меня за плечо.

— Дышите, — потребовал он тихо.

Глава 94

Глава 94

Я попыталась.

Первый вдох получился коротким и болезненным. Второй принёс знакомый запах кожи, дыма и холодного ветра.

Ассер стоял совсем близко.

Я видела тонкую царапину на его скуле, тени под глазами и выбившуюся из волос прядь. Тело по-прежнему узнавало его. Помнило его руки, ласки, поцелуи, тепло груди, тяжёлое дыхание в темноте.

Сердце тоже ничего не поняло. Оно продолжало любить человека, который больше не был моим мужем.

Теперь Ассер стал посторонним мужчиной. И именно это оказалось больнее всего.

— Эльсвита, — произнёс Ассер.

Я подняла голову.

Он сделал шаг ко мне, но я выставила ладонь.

— С этого момента, прошу вас называть меня госпожа Ратьен, — произнесла я, понимая, что не выдержу пытку собственным именем. — Как и положено чужим людям.

Муж остановился.

В его глазах появилось выражение, которого я никогда прежде не видела.

Страх.

— И да, мне не нужна поддержка, — попросила я. — Всё уже закончилось.

— Вы можете остаться здесь столько, сколько считаете нужным, — напомнил Ассер. — Доктор продолжит лечение. Я распоряжусь приготовить…

— Я уеду сегодня, господин генерал, — перебила я, обращаясь к бывшему мужу, как к чужому человеку. — Я не хотела бы обременять вас заботой обо мне.

Лицо мужа изменилось.

— В вашем состоянии это невозможно.

— Господин генерал, — произнесла я, хотя сердце рыдало навзрыд. — Вы забываете, что теперь я сама за себя решаю. И я решила уехать, значит, я уеду.

Ассер стиснул зубы.

— Я не позволю вам разбиться в первом же экипаже только для того, чтобы доказать, насколько прекрасно вы обходитесь без меня.

— При чём здесь «разбиться»? — усмехнулась я. — Я не планирую больше вам ничего доказывать. Успокойтесь, господин генерал. Тем более, ценой собственной жизни. Так что можете быть спокойны. Я планирую жить долго и счастливо. Без ваших советов.

Его золотистые глаза опустились к королевской печати. Ассер сам отдал это право.

Сам сделал меня свободной. И только теперь понял, что свобода позволит мне уйти.

В кабинете внезапно похолодало.

Пламя свечи возле документов дрогнуло и стало синим.

Я замерла.

Ассер проследил за моим взглядом, но возле камина ничего не увидел.

А я увидела.

За его плечом стоял покойный герцог.

Он был почти прозрачным. Сквозь погребальный костюм проступал испорченный свадебный портрет. Мертвец не двигался и не пытался приблизиться. Его силы ещё не восстановились.

Но он улыбался. Торжествующе.

Жёлтые глаза опустились на королевскую печать, затем на два кольца, лежавшие рядом.

— Теперь мой сын сам от тебя отказался, — прошептал мертвый герцог. — И у тебя действительно никого не осталось.

Глава 95

Глава 95

Я не ответила призраку.

Старый герцог улыбался за плечом сына, но его прозрачное лицо уже расплывалось, смешиваясь с чёрной краской на свадебном портрете. Вскоре от него остался только запах туберозы.

— Что вы там увидели? — спросил Ассер, проследив за моим взглядом.

Я посмотрела на мужчину, который ещё утром был моим мужем. Рассказать ему о новой угрозе означало снова убеждать, доказывать, просить поверить. На это во мне больше ничего не осталось.

— Ничего,