Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Через час Мейна укладывала мои платья в раскрытый дорожный сундук.

Вещей оказалось немного: несколько платьев, бельё, тёплая шаль и привезённые после свадьбы книги. Украшения Ассера я оставила на туалетном столике. Даже серьги, подаренные в первую годовщину.

Мейна несколько раз косилась на них, но молчала. Только складывала одежду слишком медленно и то и дело разглаживала уже ровные складки.

— Ты могла бы поехать со мной, — предложила я, наблюдая за её руками. — Первое время мы остановимся в гостинице. Потом я куплю небольшой дом. Мне понадобится горничная, которой я смогу доверять.

Служанка замерла с моей ночной сорочкой в руках.

— Простите, госпожа Ратьен, — выговорила она, покраснев до корней волос. — Я не смогу.

Боль кольнула неожиданно. После всех предательств отказ простой горничной не должен был ничего значить, но сегодня во мне болело даже то, чего раньше я бы не заметила.

— Ты боишься старого герцога? — спросила я, заставляя голос звучать спокойно.

— Боюсь, — призналась Мейна, опуская глаза. — Но в генеральском доме платят втрое больше, чем в городе. Моя мать и братья живут на эти деньги. А если я уйду к разведённой госпоже без титула…

Она осеклась и прижала сорочку к груди.

— Тебе будет труднее найти хорошее место, когда я перестану платить, — закончила я за неё.

Мейна виновато кивнула.

Я могла обидеться. Но Мейна не клялась мне в вечной преданности. В отличие от моего мужа.

— Всё хорошо, — произнесла я и даже сумела улыбнуться. — Зато теперь я знаю, что ты не станешь лгать из вежливости. Найдёшь мне такую же честную горничную?

— Найду! — с облегчением пообещала Мейна, захлопывая сундук. — У прачки есть племянница. Работящая, тихая и почти ничего не разбивает.

— Последнее звучит особенно убедительно, — заметила я, и служанка впервые за весь день улыбнулась.

Возвращённого приданого хватит на небольшой городской дом комнат на пять. Я найму кухарку и новую горничную. Возможно, возле дома будет маленький сад.

Только без тубероз.

Мне действительно больше ничего не требовалось.

Экипаж уже ждал возле крыльца. Ассер стоял у открытой дверцы, сцепив руки за спиной так, словно иначе снова попытался бы меня остановить.

— Кучер доставит вас туда, куда вы прикажете, — произнёс генерал, глядя на мои перевязанные ступни. — Доктор поедет следом.

— Доктор останется здесь, — возразила я, опираясь на руку Мейны. — Как и всё остальное, принадлежащее дому Вельтер. Я вызову другого доктора. На собственные деньги.

Ассер побледнел, но отступил от дверцы.

Я забралась в экипаж сама. Ступни вспыхнули болью, перед глазами потемнело, однако помощи я не попросила.

— Если передумаете, — начал бывший муж сдавленным голосом.

— Я уже передумала, — перебила я, закрывая дверцу. — Когда-то я хотела вернуться к тебе.

Колёса покатились по гравию.

Я не оглянулась.

На этот раз из дома Вельтер меня никто не выносил.

Я ушла сама.

Глава 96 Дракон

Глава 96 Дракон

Я не остановил карету.

Она сама призналась.

Не произнесла прямо: «Да, я изменила». Люди редко признаются настолько просто. За годы допросов я привык к другим словам.

«Думайте что хотите».

«Я устал оправдываться».

«Давайте закончим этот разговор».

Эльсвита сказала почти то же самое перед тем, как подписать документы.

«Пусть то, что ты себе придумал, и будет правдой. Твоей правдой».

Она устала придумывать новые объяснения. Поняла, что рассказ о редком даре не сработал, и наконец перестала бороться. Именно этого я добивался с первого дня. Одной честной фразы. Хотя бы косвенного признания, что отец не лгал мне перед смертью, что капитан Восс действительно был её любовником, а комната без двери появилась лишь потому, что брошенной женщине оказалось стыдно назвать настоящую причину возвращения.

Я получил признание.

Почему же теперь чувствовал себя так, словно проиграл?

Экипаж катился по аллее. Колёса подпрыгивали на неровном гравии, за ними поднималась светлая пыль. Я стоял на крыльце и ждал, что Эльсвита хотя бы раз отдёрнет занавеску.

Она не оглянулась.

Дракон внутри меня рвался следом. Требовал остановить лошадей, сорвать дверцу и вернуть женщину, которая ещё утром принадлежала мне.

Но я не собирался бежать за неверной женой.

Тем более теперь, когда она стала бывшей.

Гордости у меня оставалось достаточно, даже если от брака не осталось ничего.

Я дал Эльсвите возможность сохранить фамилию. Предложил дома, земли и содержание. Убрал из документов обвинение в измене, хотя имел все основания его оставить. Она отвергла каждое условие, потребовала вернуть девичье имя и отказалась даже от кольца.

Не потому, что была невиновна.

Потому что снова хотела стать свободной.

Возможно, уже представляла другого мужчину, которому не придётся объяснять, почему бывший муж продолжает оплачивать её дом и лечение. Именно поэтому так торопилась избавиться от моей фамилии и собственности.

Эта мысль должна была вызвать презрение, но вместо этого когти прорезали кожу на ладонях.

— Ваша светлость, — осторожно позвал дворецкий, остановившийся возле открытой двери. — Прикажете подать вам экипаж? Вы ещё можете догнать госпожу Ратьен до выезда на столичную дорогу.

Госпожу Ратьен.

Не герцогиню Вельтер. Не мою жену.

Я посмотрел на собственную руку. На безымянном пальце осталась светлая полоса. Кольцо лежало в серебряной коробочке вместе с её кольцом и ожидало, когда поверенный передаст оба украшения на благотворительный аукцион.

Эльсвита продержала своё кольцо одиннадцать дней без еды и воды.

Сняла через несколько минут после моей подписи.

Разумеется, это ничего не доказывало. В камере она не сидела. Просто берегла единственную вещь, подтверждавшую, что всё ещё замужем за богатым генералом.

Слова снова прозвучали в памяти, и пальцы невольно сжались.

— Нет, — ответил я дворецкому, заставляя когти исчезнуть. — Госпожа Ратьен ясно выразила своё желание. Я не имею привычки преследовать женщин, которые хотят от меня уехать.

Дворецкий опустил глаза.

На войне после таких слов офицеры обычно спешили согласиться. Старик служил нашей семье достаточно долго, чтобы позволить себе промолчать.

Карета миновала ворота.

На мгновение между деревьями мелькнула тёмная крыша, потом исчезла.

«Когда-то я хотела вернуться к тебе».

Последние слова Эльсвиты царапнули сильнее когтей.

Она умела наносить удары. Даже уходя, нашла единственную фразу, которая заставила меня почувствовать себя виновным в её отъезде.

Я не позволил этой мысли остаться.

Она вернулась не ко мне. Вернулась к фамилии, дому и защите, после того как