Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Собственный голос прозвучал в памяти настолько отчётливо, что захотелось обернуться.

— Здесь растут туберозы, — произнёс я, не обращаясь ни к кому. — Их запах мог проникнуть в любое помещение под оранжереей.

Рабочие молчали.

Я не нуждался в их советах и одобрении.

Это было разумно. Если под землёй находилась старая кладовая, вентиляция могла соединяться с зимним садом. Запах еще ничего не доказывал.

Дворецкий протянул фонарь. Я расширил пролом и первым шагнул внутрь.

За стеной начиналась лестница.

Узкие каменные ступени уходили вниз и поворачивали под оранжерею. Серебро тянулось вдоль стен, не позволяя драконьей магии проникнуть глубже.

Я спускался и считал шаги.

Один.

Два.

Три.

Эльсвита считала, когда её несли. Запомнила поворот. Туберозу. Расстояние.

Двести восемнадцать шагов привели нас к оранжерее.

Я сказал, что её разум сам выбрал место, которое она уже решила считать темницей.

На двадцать третьей ступени лестница закончилась.

Передо мной стояла ещё одна стена.

Кладка здесь была новой. Камни лежали неровно, между ними застыли широкие потёки раствора. У самого пола сохранилась щель толщиной с ноготь.

Когда-то под дверью оставалась полоска света.

Эльсвита рассказала об этом в первый день.

Сказала, что видела свет, потом услышала удары. Камень скрёбся о камень, с потолка сыпалась пыль. Она кричала, пока не сорвала голос.

Пальцы на рукояти фонаря онемели.

— Здесь недавно работали, — сообщил старший каменщик, остановившийся за моей спиной. Он протянул руку и ковырнул раствор. — Свежий. Раствору не больше двух недель.

Третье совпадение.

Три совпадения превращались в пугающую закономерность.

Я слишком хорошо знал это правило. Именно так сложил письма, исчезновение Восса, шкатулку и слова Гаррета в одну историю.

Только теперь закономерность вела в другую сторону.

— Вскройте стену, — приказал я.

— Ваша светлость, нужно укрепить свод, — возразил каменщик, касаясь ближайшего шва. — Если за кладкой действительно помещение, оно могло быть уже засыпано.

— Оставьте, как есть, — произнёс я слишком быстро.— Если боитесь обвала, можете выйти.

Собственный голос отразился от камня. Я положил ладонь на кладку. Камень оказался ледяным.

— Она утверждает, что провела там одиннадцать дней, — продолжил я, чувствуя, как холод проникает сквозь чешую. — Если это правда, свод выдержит ещё несколько минут. Ломайте.

Никто не двинулся. Все пятились к выходу, боясь обрушения.

Люди смотрели на мою руку. Между чёрными пластинами уже пробивалось золотое пламя.

Я не стал повторять приказ.

Огонь вошёл в раствор. Серебряные крепления попытались погасить магию, но я влил больше силы. Кладка нагрелась, по камням побежали трещины.

Рабочие отступили.

Я ударил плечом.

Стена рухнула внутрь. И первое, что я почувствовал ее запах. Закрытое помещение сохранило его. Я потянул спертый воздух, в котором ощутил ее присутствие. Она была здесь не минуту. Не час. Она жила здесь достаточно, чтобы ее запах впитался в солому и стены.

Пыль забила рот и глаза. Фонарь погас. Кто-то закашлялся, сверху посыпалась земля, но свод удержался.

Мне подали второй фонарь. Я переступил через камни и поднял свет.

Луч скользнул по мокрой стене. Сначала показались отдельные царапины. Неровные, белёсые, слишком глубокие для случайных следов.

Я поднял фонарь выше.

Царапины сложились в буквы.

«Ассер, любовь моя».

Глава 99 Дракон

Глава 99 Дракон

Рука дрогнула.

Масло плеснуло внутри фонаря, пламя заметалось, и надпись на мгновение исчезла. Я крепче сжал металлическую ручку и снова направил свет на стену.

Буквы остались.

Ниже шла вторая строка.

«Я не сбежала».

Сердце ударило так сильно, что боль разошлась по груди.

Я попытался вдохнуть. Воздух вошёл только наполовину и застрял где-то под рёбрами.

Следующая строка была длиннее. В нескольких местах царапины срывались, будто рука ослабевала и острый металл скользил по камню.

«Твой отец запер меня здесь».

Фонарь потяжелел.

Пальцы перестали чувствовать рукоять. Перед глазами поплыли мокрые камни, тёмные потёки и белые буквы.

Последняя строка находилась почти у пола.

Чтобы закончить её, Эльсвите пришлось лежать.

«Я умру, но всё равно люблю тебя. Прощай. Если меня найдут, скажите Ассеру, что я умерла здесь».

Камера стала слишком маленькой.

Стены приблизились, сдавили плечи, вытолкнули воздух. Сладкий запах туберозы забился в горло. Желудок дёрнулся, и к губам поднялась горькая желчь.

Я отвернулся, прижав кулак ко рту.

Несколько мгновений слышал только собственное сорванное дыхание.

Нет.

Надпись могла быть старой. Кто-то мог выцарапать её позже. Эльсвита нашла помещение раньше, подготовила доказательства, а потом…

Мысль распалась, не успев оформиться.

Как она могла попасть сюда, если вход заложили двенадцать дней назад? Зачем оставлять надпись в месте, существование которого не могла доказать? Почему написала имя человека, которого собиралась обмануть?

И главное — откуда знала, что камера вообще сохранилась, если сама здесь не была?

— Прочтите, — приказал я, глядя себе под ноги. Там, в свете фонаря я видел как среди грязи сверкают мелкие драгоценные камушки. Я наклонился к ним, видя обрывки ткани.

Старший каменщик не понял просьбы.

— Что, ваша светлость? — переспросил он, застыв возле пролома.

— Надпись, — потребовал я, не отрывая взгляда от стены. — Прочтите её вслух.

Мне нужно было услышать чужой голос. Убедиться, что буквы существуют не только в моей голове.

Каменщик поднял фонарь. Его губы дрогнули.

— «Ассер, любовь моя», — начал он и осёкся, бросив на меня испуганный взгляд.

— Дальше, — приказал я.

Человек сглотнул.

— «Я не сбежала. Твой отец запер меня здесь. Я умру, но всё равно люблю тебя.Прощай. Если меня найдут, скажите Ассеру, что я умерла здесь», — прочитал он, всё сильнее понижая голос.

Слова не изменились.

Я не сошёл с ума.

Эльсвита не лгала. Тело поняло это раньше разума.

Колени ослабли. Я шагнул к стене, пытаясь удержаться, но сапог соскользнул по пыли. Каменный пол ударил в одно колено, затем во второе. Под коленом хрустнул черепок разбитого кувшина.

Я остался стоять на коленях перед надписью.

Так, как обещал Эльсвите.

«Если я найду доказательство?»

«Тогда я встану перед вами на колени».

Она нашла.

Принесла половину чертежа. Рассказала, где искать. Назвала запах, количество шагов, лестницу, надпись, серёжку и следы на стене.

А я встал на колени, когда она уже не могла этого увидеть, когда стала госпожой Ратьен, когда её карета находилась далеко за воротами.

Я провёл пальцами по первой строчке.

В углублениях осталась бурая корка. Кровь.

Она писала сломанными ногтями или чем-то острым. Наверное осколком