Драконье счастье - Марина Ефиминюк

Мы не заметили, что вечерние сумерки переродились, и нас обступал густой полумрак. Обычно в темноте проще говорить вещи, которые сложно произнести вслух, но Киан молчал, не пытаясь сделать этот момент чуточку глаже. Заставил прочувствовать остроту и угловатость.

— Ты хочешь спросить, уверена ли я? — не вынесла я тягучей паузы, полной предчувствий и ожиданий.

— Я не настолько бескорыстен. — Аккуратно освободившись, Киан развернулся ко мне лицом и знакомым жестом мягко сжал подбородок. — Ты позволишь снять с тебя это милое платье?

— Да.

Склонившись, он оставил на моих губах краткий поцелуй и легко подхватил на руки. Я испуганно охнула, схватила его за шею и замерла, боясь пошевелиться. Киан направился к лестнице, ведущей в спальню невесты.

Казалось, по дороге случится какая-нибудь ерунда: он споткнется, я зацеплю ногами стену и потеряю туфлю, мы вместе рухнем на ступеньки. Напряжение резко пойдет на убыль, и особенный момент превратиться в фарс. Но он легко, словно я ничего не весила, преодолевал лестничный пролет, ступенька за ступенькой, неторопливо и спокойно. Чем ближе была спальня, тем сильнее меня охватывало волнение.

Почувствовав, что я сжала в кулаках его рубаху, Киан склонил голову и на мне ухо начал что-то шептать на эсхире. Я не знала таких слов, но от его хрипловатого голоса, от дыхания, щекотавшего чувствительную кожу, по спине побежали мурашки.

— Повтори, чтобы я поняла…

— Я говорю непристойности, — шепнул он.

— Скажи на валлейском.

— Я хмелею от твоего запаха, — с незнакомыми, интимными интонациями тихо проговорил он. — Хочу увидеть, как из твоего взгляда исчезнет осмысленность.

— Продолжай, — выдохнула я и невольно заерзала у него на руках.

— Мне нравится, как ты прикусываешь нижнюю губу, и твое смущение мне тоже нравится. Продолжать?

— На эсхире ты сказал именно это?

— Нет. — На лице мужа расцвела ленивая улыбка. — Я говорил вещи гораздо хуже, куда как непристойнее.

— Стало еще интереснее, — пробормотала я.

Он снова склонился и прошептал интимным тоном:

— Я хочу медленно расстегнуть на тебе платье, моя невинная, смущенная жена, увидеть тебя обнаженной и стать твоим первым мужчиной.

Киан был прав: звучало непристойно, крайне интимно и отзывалось внизу живота сладким спазмом.

Когда он перешагнул порог спальни, я уже совсем плохо соображала. Он мягко опустил меня на пол и, не давая разорвать зрительный контакт, начал пуговичка за пуговичкой, как и хотел, расстегивать ворот моего платья, его же руками застегнутый. Ладонями он огладил мои плечи, и платье сползло сначала к поясу, а потом с шелестом упало к ногам, оставив меня в тонкой нижней сорочке.

— Твоя очередь, — пробормотала я.

Без подколок и шуток, видимо, принимая мое смятение, Киан отступил на шаг и стянул рубашку. Он тряхнул головой, убирая с лица светлые волосы, и уронил рубаху. Глядя в полумраке на его подтянутый торс, я невольно прикусила губу.

— Ты? — предложил муж.

— На тебе одежды больше.

— Как скажешь, — тихо согласился он.

Мне всегда было интересно, каким образом во время раздевания избавляются от обуви или носков. Ведь это прозаичное, не особенно красивое действие не гармонировало с накалом происходящего. В реальности я даже не заметила, как муж скинул ботинки, потому как потом пришла очередь штанов. Киан в принципе оказался без носков и без нижнего белья. А еще он был полностью готов к продолжению, не то чтобы это скрывала одежда.

Следуя правилам игры, которую сама же затеяла, я несмело взялась за бретельку сорочки и спустила ее сплеча.

— Позволь мне, — остановил меня Киан, одним шагом стирая разделяющее нас короткое расстояние.

Я плохо запомнила, как мы, полностью обнаженные, оказались в кровати. И мне нравилось прикасаться к мужу, чувствовать под пальцами крепкие напряженные мускулы, оставлять на его коже поцелуи. Забываться в его руках.

Когда-то Киан пообещал быть бережным и не солгал. Очевидно, он себя сдерживал, каждое движение было наполненно вкрадчивой нежностью. Неторопливость распаляющих ласк, глубокие поцелуи и горячие прикосновения обернули неизбежную боль в острое наслаждение. Я даже не знала, что бывает так нестерпимо хорошо, когда на несколько, кажется, бесконечных мгновений исчезает весь мир, и эгоистично хочется дальше падать в сладкое забытье.

В пик удовольствия по линии скулы у Киана выступила дорожка мелких серебристых чешуек. Он замер на секунду и со стоном опустился на меня всем телом. Дыхания у меня не хватало. Сердце стучало так громко, словно стремилось проломить ребра.

Говорили, что первый раз для девушки — полная катастрофа. Бессовестно врали! Первый раз идеальный, если он случился с мужчиной, которого хочется спрятать от мира в драконьей сокровищнице.

* * *

На следующее утро мы с Кианом задумчиво рассматривали сгоревшее месиво, намертво вросшее в сковородку, в котором признать яичницу было решительно невозможно. Плавающий вокруг дым с неохотой втягивался в раскрытые окна. Хотелось верить, что на берегу никто не решит, что, воспитывая жену, будущий владыка начал плеваться огнем.

Никогда в жизни не стану использовать великие знания, почерпнутые из единственного прочитанного любовного романа! С этой инструкцией по приручению мужей явно что-то не в порядке. В книге у девицы, не умевшей готовить большую часть истории, сразу после первой брачной ночи проснулся поварской талант. Дракон за обе щеки уплетал приготовленный ею завтрак и нахваливал.

Как показал печальный опыт, во мне с утра ничего, кроме голода, не проснулось. Сознание и здравый смысл тоже крепко спали, раз в голову пришла идея проверить сюжетный ход на практике.

— Зато ты больше ничего не спалила, — как дракон в той бесполезной книжке, похвалил муж и ласково обнял меня со спины.

— Угу.

Мы одновременно глянули на кухонное полотенце с почерневшим уголком, валявшееся на столешнице. Тоже интересное приключение получилось, когда оно вспыхнуло… Тогда-то Киан и обнаружил меня, с энтузиазмом первооткрывателя сжигающую яичницу и уничтожающую кухонную утварь.

— Но ты не устроила пожар в башне.

— Победа! — со смешком согласилась я и обернулась к нему через плечо. — Уважаемый муж, переберешься ко мне в устоявшую башню? У меня еще остались два куриных яйца и пара кастрюль.

Возникла странная пауза. Киан поцеловал меня в висок и выпустил из объятий.

— Возвращаемся во дворец.

— Я больше не под домашним арестом?

Честно сказать, ссылка превратилась в медовый месяц. Если мы здесь останемся вдвоем, я была не против немножко продлить