Драконье счастье - Марина Ефиминюк

— Мы выяснили, что ваш Иварт — не наш Иварт! — торжественно объявила я. — Простите нас за беспокойство!

— Не ваш Иварт?! — охнула она, словно мысленно уже попрощалась с мужем и отправила его жить в иноземное королевство.

— Хозяйка, говори с почтением… — попытался осечь воплощение ярости Оттави.

Сразу стало ясно, что напрасно он подал голос. Женщина принялась размахивать полотенцем. Ей-богу, карающая тряпка возмездия! Страж выставил руку, запрещая приближаться к нам с подругой.

— Не трогай мою жену! — вдруг прорычал Иварт, хотя никто никого вообще не трогал. В смысле, пока он не бросился в сторону моей охраны. Через секунду Фрейз скрутил мужика бубликом, окончательно отодрав рукав его рубашки.

Ровно в этот момент в едальню вломились трое городских стражей. Возможно, кто-то на улице услышал вопли и позвал их разобраться с дракой. В сторону моих охранников были немедленно направлены дубинки с голубоватыми магическими искрами, танцующими на торцах. Фрейз молча убрал руки от скрюченного мужика и отступил на шаг.

— Нас что, арестуют? — охнула Рина.

— Эфейры, уберите… это. — Я указала на оружие. — Произошла ошибка. Мы из дворца кейрима и извиняемся перед хорошими людьми. Парни, покажите печать.

Оттави скорбно покачал головой, давая понять, что дворцовая печать, круглая костяная бляшка с гербом Йорнов и красной кисточкой из шелковых нитей, с какой ходили все служащие, начиная от простых уборщиков и заканчивая смотрителем, не при нас.

— Ты сказала: едем тихо, — басовито пробормотал он.

— Но почему без печати?

Стало ясно, что сейчас нас всех упакуют в тюремную карету и посадят в застенок. Страшно не хотелось объявлять, кто устроил скандал в дешевой едальне, но выбора не осталось. Представлять лицо Киана, когда он узнает, с каким огоньком жена проводила день, было страшнее.

— Эфейры стражи, я Анна Йорн, — с властными интонациями в голосе представилась я и начала приподнимать рукав платья из тонкого шелка, — супруга…

Кожа на запястье была чистая, светлая, с тонкими прожилками вен. Ни следа от брачной метки. Поменявшись в лице, я резко одернула рукав и выдохнула едва слышно:

— Проклятье, съездили по-тихому.

— Что? — прошептала Ирина.

— Киан нам всем подрежет крылья.

ГЛАВА 7. Воспитание жен и мужей

ГЛАВА 7. Воспитание жен и мужей

Не верилось, что мы загремели в застенок! Сидели в одной камере и слушали, как в соседнем помещении ругается жена Иварта. От нервов я ходила туда-сюда и никак не могла усидеть на месте, в отличие от моих стражей. Здоровяки со смирением дожидались, когда нас вызволят. Фрейз изредка почесывал квадратный подбородок, а Оттави вовсе скрестил мощные руки на груди, закрыл глаза и, кажется, задремал.

И только Ирина, осознавшая, что отдала мошенникам почти все свои сбережения, поддерживала меня тихой истерикой. Правда, подруга сидела на лавке, но всхлипывала, сморкалась в платок и что-то периодически искала в ридикюле. Возможно, план побега.

Внезапно голоса стихли, словно весь участок усыпили заклятьем забвения. И от этой странной тишины по спине пробежал холодок. Через некоторое время загремел замок, дверь распахнулась. Через порог шагнул Киан, и показалось, будто в тесной, душной камере повеяло северной зимой.

Он устремил в меня ледяной взгляд и, кажется, не обратил внимания, как с лавки синхронно поднялись Фрейз с Оттави. На его лице ходили желваки, губы были крепко сжаты.

— Киан…

— Анна! — перебил он. — Сейчас — ни звука. Иначе сорвусь.

Киан посмотрел на стражей и произнес резкую, отрывистую фразу. Не поняла, что именно он сказал, но те покаянно опустили головы и уставились на носы своих ботинок.

— Дамы, в карету, — сухо бросил он и вышел в коридор.

Ирина, не отягощенная браком с этим взбешенным спасителем арестантов, мгновенно выскочила следом. Целую секунду я боролась с идиотским желанием запереться в камере изнутри.

— Не бойся, кайрими. Иди, — прогудел Оттави, но посмотрел с сочувствием.

В коридоре меня дожидался только Киан. Стоило показаться, он молча развернулся и твердой поступью направился на выход. Даже его спина излучала гнев.

Однажды мачеха сказала, что в семейной жизни надо уметь вовремя заплакать. Мужчина сразу поймет, как не прав, что злится на святую женщину, свою жену, даже если наломала дров — она. Как ни странно, с отцом всегда срабатывало. В общем, пришло время воспользоваться советом, но слезы не выдавливались. Хоть моргай, хоть до крови прикусывай язык.

— Киан!

— Нет, Анна, — не обернувшись, бросил он.

— Ты должен знать, что случилось страшное недоразумение! — все равно начала объясняться я. — Ирину обманули мошенники. Она думала, что переписывалась с женихом, и приехала сюда. Мы извинились перед теми людьми за ошибку!

Перед нами поспешно открыли тяжелую дверь во внутренний двор. Нагретый воздух пах горячей пылью, после полутемной камеры полуденное солнце показалось пронзительно ярким. Проморгавшись, я обнаружила, что площадь заполнена дворцовой стражей, а на выезде дожидается украшенная гербом карета с открытой дверцей.

— Мне правда стыдно, что ты вынужден вызволять нас из застенка! — не сдавалась я, семеня следом за мужем. — Ты имеешь полное право злиться, но мы честно пытались объяснить, что приехали из дворца. Просто парни не взяли печати, а у меня исчезла брачная метка. Понимаешь, какой ужасный конфуз?

— Просто?

Он резко развернулся. По инерции я едва не влетела ему в грудь и поспешно отступила на шаг. Лицо Киана казалось окаменевшим, взгляд резал на мелкие лоскуты. На правой щеке по коже прошла волна серебристых драконьих чешуек, и слово «озверел» внезапно заиграло новыми смыслами.

— Ты сказала «просто»? Выходит, вернись вы во дворец без шума, все было в порядке?

— Нет, ты прав. Все очень плохо!

— Мне нравится, что ты это понимаешь, — вкрадчиво проговорил он и, подняв рукав, расстегнул на запястье брачный браслет.

Кивком головы Киан подозвал одного из стражей и передал тому украшение. Оно моментально исчезло в поясной сумке.

Внезапно весь двор повернулся к нам спинами. Три десятка здоровяков, смотрящие на стену здания или на высокое каменное ограждение городской темницы, выглядели странно. И крайне тревожно.

— Что сейчас происходит?

— Когда я по-хорошему прошу тебя молчать, именно так и следует поступить, — проигнорировав вопрос, проговорил он. — Каким владыкой я буду в глазах своих