Драконье счастье - Марина Ефиминюк

— Не отказывайся, жена Йорна. Ты деревню благословила, люди благодарят.

В маленькой едальне было по-семейному уютно. Я не понимала половины того, что рассказывали мне женщины, и по большей части вежливо улыбалась. Казалось, что времени прошло совсем немного, но в крошечный зал, как оголтелый, ворвался чернявый парень, проводивший меня к старой Альде.

— Там что делается! Говорят, кухарка в башню приплыла, а тебя нет. Она шум подняла, мужа вызвала! — на последнем дыхании выпалил он и схватился за бок.

— Своего? — не поняла я.

— Твоего! Над деревней драконы летают. Много!

— Кошмар! Поела, называется, супчика! — поспешно поднимаясь из-за стола, выругалась я и полезла в поясную сумку за монетами.

Хозяйки денег взять отказались, всучили мне корзинку с продуктами и с крайне сочувствующими лицами пожелали счастливой семейной жизни. Счастье у нас с Кианом сегодня, ей-богу, было нечеловеческим. Да просто драконьим!

Я выбралась из едальни. Солнце скатилось за горы, снаружи заметно похолодало, а улицу окутали сумерки. В сереющем небе под окрашенными розовым колером перистыми облаками кружили драконы. Киан был среди них и разыскивал меня вместе с дворцовой стражей.

Внезапно он плавно развернулся и начал стремительно снижаться, заставив всех, кто в этот момент находился на улице, рассыпаться в разные стороны. Показалось, что муж схватит меня мощными лапами и у всех на глазах опять поднимет над землей. Я вжала шею в плечи и вцепилась в плетеную ручку корзинки, но под изумленные крики зевак он пронесся над плоскими крышами. Резкий порыв ветра рванул висящие на углах домов флаги и сорвал со звенящего колокольчиками шеста торговца алые лоскуты. Те запорхали в воздушных потоках, но никто их уже не ловил.

К острову я перебиралась в предчувствии больших неприятностей. На меня накатывали волны дрожи то ли от холода, то ли от нервов. Медленно с гор на озеро надвигалась темнота. Драконы исчезли, должно быть, вернулись во дворец. Киан, одетый в простые штаны и рубаху, ждал моего возвращения на узком деревянном пирсе. Я издалека заметила его высокую, поджарую фигуру.

Лодка причалила, несильно чиркнув корпусом по краю деревянного настила.

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, сын кейрима Йорна, — поприветствовал его по всем правилам паромщик.

Муж сдержанно кивнул и протянул руку, чтобы помочь мне выбраться из лодки. Было странно игнорировать его, по воробьиному нахохлившись на лавке, когда он молчаливо приказывал вылезать. Поднявшись, я сжала его раскрытую ладонь ледяными пальцами.

Рывком Киан поднял меня на пирс и вдруг заключил в тесные объятия. От неожиданности я уткнулась носом в крепкую грудь. От Киана пахло холодным ветром и горьковатым ветивером, сильные руки стискивали мои плечи, щека прижалась к взлохмаченной макушке.

— Думал, с ума сойду, пока искал тебя, — хрипловато проговорил он на эсхире. — Решил, что с тобой случилась беда.

— Да я поесть вышла, — пробормотала я.

— Я точно поседел.

Кое-как вывернувшись, я подняла голову и посмотрела в его лицо. Спутанные серебристые волосы, как всегда после превращения, были пронизаны прядями на несколько тонов темнее и лезли в глаза.

— Нет, ты по-прежнему молод, — уверила я. — Если что, говорят, седина украшает мужчину.

— Украшают мужчину шрамы, — перешел он на валлейский, и в голосе прозвучала знакомая ирония. — А седина намекает, что у мужчины крайне самостоятельная жена.

— Очень злишься на меня, да?

— Очень.

Он выглядел серьезным, но в глазах отражалась улыбка. И, похоже, облегчение.

— Честное слово, я на часок отлучилась поесть, — уверила я. — Потом собиралась вернуться и дальше думать о плохом поведении.

Секундой позже муж накрыл мои губы поцелуем, сразу глубоким, умелым и по-взрослому чувственным. Одна ладонь легла мне на затылок, второй он придавил талию, заставив вжаться в его тело, хотя казалось, что теснее мы не могли стоять. Язык Киана проник ко мне в рот, голова закружилась, и показалось, будто деревянный настил закачался под ногами, как легкая лодчонка на воде.

Уверена, мы нарушили все немыслимые правила и традиции, когда со всей возможной отдачей целовались на глазах у подданных. В смысле, у одного подданного. Но когда нам удалось оторваться друг от друга, паромщик стоял спиной и лицезрел прекрасные виды на отвесные скалы.

— Все еще злишься? — тихо спросила я.

— Уже меньше, — губы мужа дрогнули от улыбки.

Пока он что-то тихо обсуждал с паромщиком, я отвернулась и аккуратно проверила руку. Брачные метки по-прежнему не появились. Между тем Киан забрал тяжелую корзину со снедью, и лодка начала отплывать от причала.

— Разве мы не возвращаемся во дворец? — удивилась я.

— Тогда что будет стоить мое слово? — справедливо заметил он и спокойно зашагал в сторону башни.

— Да я не против, — нагнав его, затараторила я. — Здесь очень тихо. Просто отдых в пансионе для благородных девиц, а не ссылка. А ты когда улетаешь?

— Я останусь здесь.

— Отсиживать назначенное тобой наказание и думать о плохом поведении? — Я даже не пыталась скрыть иронию.

— Решил сам присмотреть за женой, неспособной усидеть на месте.

— Да я всего на часок поесть вышла! — очередной раз простонала я. — Кстати, когда вернется кухарка? Хочу перед ней извиниться.

— Сегодня нас никто не побеспокоит, нам есть чем заняться, — заявил Киан.

— Возвращением брачных меток? — вырвалось у меня.

Он резко остановился.

— У тебя исчезли письмена?

— Ты, видимо, не очень хорошо меня слышал на тюремном дворе, — осторожно предположила я. — И даже сейчас письмена не появились. Ты не переживай, никто не заметил…

Муж молча взял меня за подбородок и кратко, но нахально прижался губами к моим губам.

— Помогло? — невозмутимо спросил он и, скользнув кончиками пальцев по опущенной руке, приподнял широкий рукав моего платья. — Нет, не хватило.

— Да, нам надо хорошенько постараться. Добавить больше чувственности, — растерянно согласилась я. — Может, нам снова поможет стол?

Видимо, он моментально вспомнил, с каким огоньком, раскидывая вещи, мы возвращали брачные метки в прошлый раз.

— Стол? Мне нравится, как ты произносишь это слово.

Что ж, это самый… занимательный домашний арест в моей жизни. Очевидно, Киан больше не собирался держать данное в брачную ночь обещание, и теперь моя честь в ужасной опасности. Но, потеряв здравый смысл по дороге между соглашением и поцелуем на пирсе, я