Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

— Не помню, — задумалась Иришка, почесав лоб. — А что случилось? Почему ты не сдержал слово?

— Когда мы с твоей мамой встретились перед Новым годом, я собирался разводиться. Иногда так бывает: взрослые больше не могут быть вместе, по разным причинам. В моём случае всё было вполне однозначно, я не хотел оставаться с женой, был обижен на неё. Только разреши мне не рассказывать из-за чего, это очень неприятная тема, — попросил он Иришку, которая пытливо и серьёзно смотрела на Якова, видимо пытаясь разобраться в том, что он ей говорил.

— Да это в целом неважно, — ответила девочка сосредоточенно, но без осуждения. — Я поняла: ты в момент встречи с мамой считал, что скоро разведёшься. И собирался быть с ней, да? Но не получилось. И ты пока так и не сказал почему.

— Всё просто, Ириш. Моя жена оказалась беременной. Старшему сыну в то время было восемь, и пусть мне не хотелось уезжать от него, оставаться рядом с супругой, не испытывая к ней тёплых чувств, я посчитал невозможным. В общем, я почти смирился, что буду видеть сына лишь по выходным. Однако когда я узнал, что у меня скоро появится ещё один ребёнок, просто не смог уйти.

— Напоминает одну сказку, — грустно усмехнулась Иришка. — Там, где царь переписывал-переписывал своё имущество, а потом пообещал водяному отдать то, о чём он не знает, приехал домой и выяснил, что за время его отсутствия жена родила ребёнка.

— Почти. Только в нашем случае тем ребёнком, о котором царь не знал, была ты, — произнёс Яков, с печалью глядя дочери в глаза. Сразу после этой фразы Иришка опустила голову, и он успел заметить, что её глаза наполнились слезами, но всё-таки продолжил: — Не вини маму, пожалуйста. Вини лучше меня — я был глуп. Всегда сначала нужно доделывать одно дело до конца, а потом уж начинать другое. А я, решив в мыслях, что развод точно состоится, обнадёжил твою маму, а потом причинил ей большую боль, когда остался в семье. И все эти годы, что я не видел ни тебя, ни её, я не потрудился выяснить, как у неё дела. А ведь если бы я попытался что-то узнать, скорее всего, мы с тобой встретились бы гораздо раньше.

— А я не согласна, — неожиданно весьма твёрдо ответила девочка, сверкнув решимостью во взгляде. — Ты ни о чём не знал! Не знал, что жена беременна, не знал, что у тебя появилась я. Ты не лгал! Да, всё получилось не так, как ты рассчитывал, но это не ложь. Понимаешь?

Яков понимал. У детей, а Иришка всё-таки была ребёнком, логика была гораздо прямее, чем у взрослых. И своей неизвилистой логикой Иришка понимала одно: именно её мама скрывала правду от всех. Да, где-то рядом проходили причины этого решения, но факт оставался фактом.

— Послушай, — Яков осторожно взял дочь за руку и вздохнул с облегчением, когда Иришка ему это позволила. Её глаза были полны слёз обиды, и у Якова просто сердце разрывалось, когда он на неё смотрел. — Мы с твоей мамой наделали ошибок. И мы этого не отрицаем. Я был слишком самонадеян, она решила отмалчиваться, не желая меня беспокоить. Но всё это в прошлом, исправить сделанное невозможно. Однако если зацикливаться на обидах, мы не сможем двигаться вперёд. Ты умеешь хранить секреты, Ириш?

Она кивнула, заворожённо глядя на него, и Яков, наклонившись к уху девочки, прошептал:

— Я люблю твою маму. — Он почувствовал, что дочь задержала дыхание, улыбнулся и продолжил: — И тебя уже люблю, несмотря на то, что мы почти не знакомы. Я хотел бы, чтобы мы были семьёй, и собираюсь добиться вашей с Полиной благосклонности. Разрешишь мне ухаживать за тобой и твоей мамой?

Губы Иришки дрогнули, а потом расползлись в улыбке, и слёзы всё-таки потекли по щекам.

— Да, — ответила она негромко, но тут же строго добавила: — Если ты не станешь нас обижать.

— Не стану, — пообещал Яков. — И ты не обижайся, Ириш. Да, твоя мама была не права, но она всё-таки твоя мама, она хочет тебе только самого лучшего, любит и беспокоится. Если ты сейчас начнёшь дуться на неё, ваши отношения дадут трещину, и ей будет не до моих ухаживаний. Она вся окажется погружена в тебя.

— Ясно, — Иришка фыркнула и посмотрела на Якова с весельем, вытерев ладонями мокрые щёки. — Ты не хочешь, чтобы мои капризы мешали тебе ухаживать за мамой.

— Я не считаю это капризами, — ответил Яков серьёзно. — Но в обиде нет никакого смысла. Представь, что бы было с нами, если бы я сейчас не пытался наладить с тобой контакт, а сидел в углу и обижался на Полину из-за того, что она так долго ничего мне не рассказывала? Так и разошлись бы по разным углам — кто на кого переобидится.

Иришка вновь фыркнула, а потом даже хихикнула.

— Да-а-а, — протянула она, но посмотрела на Якова с неожиданной вдумчивостью. — А тебе тоже обидно?

— Ещё как, — кивнул он. — Я просто не хочу устраивать скандалов и портить отношения. Я хочу, чтобы мы когда-нибудь стали семьёй. Но не говори этого пока маме, а то вдруг испугается.

В этот раз улыбка дочери была ещё шире.

— Не скажу, ладно уж.

Внезапно её рука в его ладони перестала быть неподвижной — и Иришка, аккуратно высвободив её, из-за чего Яков даже успел немного расстроиться, подняла ладонь и осторожно коснулась кончиками пальцев его бороды.

— Колючий… — произнесла Иришка тихо и почему-то с восхищением.

А Яков решил рискнуть.

— Можно мне обнять тебя? Если не хочешь, я…

— Можно, — ответила она быстро, но прежде, чем Яков успел что-либо предпринять, Иришка, отбросив своего голубого зайца куда-то в сторону, сама залетела к нему в объятия.

Кажется, это была победа. Маленькая, но тем не менее победа, и Яков, обнимая своего ребёнка в ответ, мысленно пообещал себе сделать всё, чтобы когда-нибудь он, Полина и Иришка стали полноценной семьёй.

75

Полина

Пока Яков разговаривал с Иришкой, я сидела на кухне над чашкой чая и