Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

пыталась не грызть ногти. Чтобы это задание было более выполнимым, мама подсунула мне пакет с сушками, но они меня не прельщали. Я даже чай с трудом могла глотать — настолько переживала.

— Поль, — вздохнула мама, садясь на соседнюю табуретку, — если ты считаешь, что разговор с Яковом сделает Иришке хуже, могла бы его не приглашать. Сама же позвала, никого не предупредив.

— Более того, я даже его не предупредила, — призналась я, закусив губу. Пожевав её пару мгновений, сделала глоток чаю и негромко спросила: — Я веду себя глупо, да?

— Не без этого, — хмыкнула мама. — Но тебя можно понять. Никому не нравится разгребать то, что сам до этого навалил.

— Мам!

— Говорю как есть. Но могу и утешить — судя по реакции Якова, он не оставит тебя разбираться с последствиями одну. Примчался вон… По малейшему слову, без подготовки, после работы. — Мама покачала головой. — Да ты из него можешь верёвки вить, похоже.

Никогда не думала, что такое возможно, но мне стало одновременно и неловко, и приятно.

— Я просто испугалась, — призналась я. — Иришкиной реакции испугалась. Мне показалось, что Яков её смягчит. Он всегда умел разруливать конфликты… Лучше, чем я.

— Охотно верю. Я вообще давно подозревала, что характер у нашей девочки в отца, — улыбнулась мама. — Тогда тем более прекрати переживать. Они поладят.

В этом я как раз не сомневалась. Я сомневалась в другом: сможет ли Яков смягчить Иришку по отношению ко мне?

Оказалось — смог. И когда через час они вышли из её комнаты (Яков — чтобы отправиться домой, Иришка — чтобы его проводить), дочь уже не выглядела спрятавшейся за каменной стеной. Даже наоборот, улыбалась. А ещё…

Честно, я никогда не видела у неё такого взгляда. Ни разу в жизни! Заметив его, я аж оторопела, не ожидая подобного эффекта за столь недолгое время.

Час! Он провёл с ней всего лишь час! Но как так получилось, что по прошествии этого часа Иришка смотрела на Якова как на чудо, которое боишься тронуть, даже дышать на него боишься — вдруг от неосторожного дыхания оно исчезнет?

Дочь выглядела заворожённой. Она изучала каждый его жест, каждое движение, встречала собственной улыбкой каждую его улыбку, и мне подумалось, что, если бы у Иришки была возможность никуда не отпускать Якова, она бы воспользовалась ею с удовольствием и искренней радостью.

Я не представляла, как Яков это сделал, но была рада, что дочь не сердится хотя бы на него. Пусть и чувствовала неясную ревность — всё-таки именно я воспитывала её семь лет, однако подобного влюблённого взгляда родная мать не удостаивалась. А Яков пришёл, причём даже без подарка, и Иришка поплыла. Что за несправедливость!

— Я приеду в пятницу, — неожиданно сказал Яков, причём не мне, а Иришке, присев рядом с ней на корточки. — Если вдруг не получится из-за работы или других дел, я напишу твоей маме.

— Хорошо, — кивнула дочь, и я подавила желание заворчать: «Эй, а меня спросить не надо?»

Не при Иришке. Выскажу всё потом Якову позже. Он мне, конечно, помог, но всё-таки свои визиты надо согласовывать сначала со мной, а потом уж с Иришкой. Никак не наоборот.

Вежливо простившись и с моей мамой, и со мной — причём мне достался настолько многозначительный взгляд, что я даже не сомневалась: это ещё не конец, — Яков покинул нашу квартиру, и мы вновь остались втроём.

Удивительно, но я тут же ощутила себя какой-то потерянной. Будто, шагнув за порог, Яков унёс с собой часть моей уверенности.

— Ириш, — кашлянула я, собираясь спросить, как прошла её первая встреча с отцом, — но вместо этого брякнула совсем отвлечённое: — Будешь чай?

Она кивнула, мыслями явно пребывая где-то не здесь.

76

Полина

В конце сегодняшнего дня меня, наверное, будет тошнить от чая. Которая по счёту была нынешняя чашка, я не знала, но всё-таки налила и себе, усевшись на кухне в компании с мамой и Иришкой.

Дочь, как будто проголодавшаяся за то время, что беседовала с Яковом, тут же потянулась к вазочке с шоколадными конфетами и с удовольствием утащила одну, развернула и засунула в рот целиком, удовлетворённо зажмурившись.

— Вижу, знакомство прошло успешно, — улыбнулась мама, отгораживаясь ладонью в ответ на моё предложение налить ей чаю. — Спасибо, Поль, но я больше не могу.

Иришка кивнула, дожевала конфету и призналась:

— Он классный. Жаль, что мы познакомились только сейчас, — она бросила на меня укоризненный взгляд, и я уже открыла рот, чтобы вновь объясниться, как Иришка продолжила, качнув головой: — Не надо, мам. Просто… не делай так больше.

— Не буду, — пообещала я и осторожно поинтересовалась: — А о чём вы говорили?

Больше всего меня беспокоило, не сказал ли Яков Иришке, что она ходит в один класс с его сыном. Мне бы не хотелось пока её тревожить ещё и этой новостью. Хотя если Яков будет возить Пашу в школу, дочь быстро во всём разберётся, однажды увидев своего отца рядом с одноклассником.

— Ну так, по мелочи, — Иришка неожиданно лукаво улыбнулась. — Большей частью папа рассказывал, как так получилось, что ты решила ничего ему не говорить. Тебя, в общем, оправдывал.

Стало неловко, хотя я прекрасно понимала изначально, что для этого Якова и позвала.

— Но не только, — продолжала Иришка, — ещё про работу свою немножко рассказал, и про родителей. У меня, оказывается, не только папа есть! — с неожиданным смехом заключила дочь. — Но и бабушка с дедушкой!

Я сделала нервный глоток из чашки с чаем. Господи, спаси и помилуй. Какая же я непроходимая идиотка! Ни разу в жизни, скрывая от Иришки и Якова правду, я не подумала, что кроме отца у неё существуют и другие родственники, которым моё самоуправство может прийтись не по душе.

Да что там не по душе! Скажу честно, если бы я на старости лет узнала, что у меня есть семилетняя внучка, о которой я ни слухом ни духом, я была бы в шоке. И дай бог, чтобы родители Якова от подобных известий не получили сердечный приступ. Я же понятия не имею, что у них со здоровьем.

Впрочем, может, они и не захотят видеться с Иришкой? То, что