Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

В большом камине весело потрескивали поленья, пламя отбрасывало на стены пляшущие тени, которые играли на поверхности массивного письменного стола, заваленного бумагами и книгами.

На каминной полке стояли старинные круглые часы и пара подсвечников с оплывшими свечами, чей воск застыл причудливыми наплывами, похожими на слезы. Рядом — рамка с фотографией красивой женщины с темными волосами и пронзительными глазами. Мать Лукаса? Сестра? Черты лица были слишком схожи с ним, та же гордая линия бровей, тот же уверенный изгиб губ.

Бегло пробежалась взглядом по комнате, но фотографии отца нигде не заметила.

В сторонке, в круге света от торшера, стоял низкий круглый столик и два глубоких кресла с высокими спинками, на столике дымился небольшой чайник рядом с фарфоровой чашкой. Создавалось стойкое впечатление, что я прервала хозяина за вечерним ритуалом уединения.

— Ты выглядишь удивленной, — заметил Лукас.

— Здесь так по-домашнему тепло... Прямо-таки диссонирует с общим стилем академии, напоминающим усыпальницу для особо несговорчивых магов, — улыбнулась я.

— Даже смотрителям усыпальниц нужна своя теплая берлога, — усмехнулся Лукас и обернулся к сове. — Сиринга, будь добра, принеси еще одну кружку.

Сова, сидевшая на спинке стула, возвела глаза к потолку — ну прямо как избалованная придворная дама, которую оторвали от важного занятия вроде чистки перьев. Но, вздохнув почти по-человечески, она нехотя вспорхнула и принесла в лапах вторую фарфоровую чашку, поставив ее на стол с таким видом, будто оказывает мне великую милость.

Лукас приглашающим жестом указал мне на чайный столик.

— Прошу. Вам надо согреться, а то вы вся дрожите.

Меня действительно одолевала мелкая дрожь, и я никак не могла понять, с чем она связана. Вроде не так уж я сейчас перенервничала и не так опасалась Лукаса, чтобы дрожать от страха... А что тогда?

Прислушавшись к себе, поняла, что меня даже слегка знобит. О как. С чего бы? Точно не с холода, потому что ледяные драконы на морозе не простужаются в принципе.

Я опустилась на указанное кресло, нервно одергивая холодную сорочку, которая внезапно показалась мне до неприличия тонкой. Ткань, конечно, прозрачной не была, но на улице она отсырела, и сейчас неприятно липла к телу, облегая слишком уж сильно.

Я только-только опустилась в кресло, как вздрогнула от неожиданного прикосновения: теплые ладони Лукаса легли мне на плечи, он подошел сзади совершенно бесшумно. От его рук по телу разлилась волна приятного тепла, и влажная от снега сорочка на моих плечах и спине быстро стала теплой и почти сухой.

И всё бы ничего, но руки Лукаса не просто лежали на моих плечах, а он медленно, с ощутимым нажимом провел ладонями от моей шеи вниз, к лопаткам, будто разминая затекшие мышцы, жар от его рук проникал сквозь ткань, чуть ли не обжигая кожу. Это был не просто жест вежливости, было в этом что-то такое... интимное. Слишком личное для преподавателя и адептки, едва знакомых друг с другом.

Я сидела, не в силах пошевелиться, затаив дыхание и чувствуя, как по спине бегут мурашки, но не от магии, а от этого властного прикосновения.

— Не надо напрягаться, мисс Винтер, — его низкий голос прозвучал прямо у моего уха. — Это всего лишь бытовая магия. Тебе, я полагаю, в Имерхейме не раз приходилось сушиться у костра? Ну вот, а это, — он при этих словах ощутимо провел ладонями по моей спине, — быстрее и эффективнее.

— В Имерхейме мы обычно просто снимали мокрую одежду и сушили ее у огня, — пробормотала я. — Без посредников.

— Полагаю, этот метод тоже имеет свои преимущества, — произнес Лукас, и в его голосе зазвучала опасная игривость. — Но пожалуй, он сейчас будет неуместным.

Я судорожно выдохнула, когда Лукас убрал от меня руки, занял место в соседнем кресле и налил в мою кружку горячий чай. Аромат терпкий, с нотками лесных трав. И вот вроде бы вид Лукас имел самый непринужденный, но его насмешливые глаза говорили о том, что он прекрасно понимал, какой эффект на меня произвел.

— Ну как? Теплее стало?

Я взяла свою кружку двумя руками, чтобы скрыть дрожь в пальцах, и сделала глоток.

— Значительно. Благодарю, мастер Скаар.

— Пожалуйста, обращайся ко мне на «ты» наедине. Мне действительно сложно «выкать» прекрасной девушке, которая спасла меня от гибели на полигоне, — тепло улыбнулся Лукас. — Публично я вынужден соблюдать субординацию, конечно, но в моем кабинете мы вполне можем... расслабиться.

И сказано это было таким двусмысленным тоном, что у меня перед глазами заплясали какие-то совсем неприличные картинки.

Рядом раздался возмущённый клекот, и я метнула взгляд на Сирингу, которая, устроившись на спинке моего кресла, смотрела на нас и закатывала глаза, будто наблюдала за спектаклем плохих актеров.

— Как продвигается ваше... твоё расследование по части поиска предателя, метнувшего в тебя замораживающие чары? — поинтересовалась я.

Улыбка Лукаса тут же погасла.

— Пока никак. По правде говоря, расследование зашло в тупик, так как опрос преподавателей ни к чему не привел, а на самом полигоне вокруг той точки, где я был заморожен, никаких следов не обнаружено. Даже наших.

— Это как? — удивилась я, делая еще глоток горячего чая, оказавшегося терпким и вкусным.

Лукас пожал плечами.

— Сложно сказать. Есть ощущение, что следы кто-то успел стереть.

— Но значит, что этот некто был относительно рядом, не ушел куда-то далеко...

— Слишком много людей и нечисти ходило по полигону в тот день, сложно выделить отдельные следы.

Я вздохнула. Эх, сюда бы мою маму! Мама у меня — нюхач, у нее отменный нюх на все запахи, легко распутает любые следы, вычленит нужный из клубка и пройдет по нему, как по невидимой нити.

— А как насчет сыворотки правды? — спросила я.

— Насчет чего? — переспросил Лукас.

В его взгляде было такое недоумение, что я как-то стушевалась и решила на всякий случай зайти издалека:

— Мне бабушка рассказывала, что из некоторых трав можно изготовить зелье, одна капля которых заставит любого говорить правду...

— Сказки всё это, — обрезал Лукас. — Не существует трав, способных на такое чудо.

Хм... Ну, в Валтарии, возможно, в самом деле не существует...

— А что насчет ментального воздействия? — осторожно спросила я. — Можно ли как-то вытащить из памяти другого человека воспоминания о том или ином дне? И проверить так всех преподавателей, да и