Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

пятну, оставшемуся от залеченного ледяного ожога, и за его прикосновением тянулся след из искрящейся магии, напомнивший мне жидкое солнце. Оно проникало глубоко внутрь, растворяя остатки ледяной стужи, и это было невыразимо приятно, томное тепло разливалось по жилам, расслабляло мышцы.

Он начал нашептывать заклинание, но почти сразу споткнулся, замолчал на полуслове, слегка покачал головой и начал заново.

— Что такое, мастер Скаар? — спросила я нарочито сладким невинным тоном. — Заклинание очень сложное? Или, может, что-то... отвлекает?

— Твое врожденное кокетство, о моя ледяная фея, обладает разрушительным действием на мою концентрацию, сравнимым разве что с боевым заклятьем, — пробормотал Лукас с притворной досадой.

Второй раз он сбился уже на середине выплетания сложной руны, и на этот раз его пальцы непроизвольно сжались, на мгновение прильнув к моей коже с такой силой, что по ней пробежала волна жара, уже совсем не магического.

— Проклятье, — тихо выругался он, отводя руку и снова собираясь с мыслями.

— Что, настолько сильные проблемы с концентрацией? — не унималась я, наслаждаясь его замешательством и такой приятной властью над ним в данный миг.

— Нет, просто качество пациента оставляет желать лучшего, — парировал Лукас. — Слишком много посторонних шумов.

Ну-ну...

Он снова погрузился в работу, и на этот раз его прикосновения стали более уверенными и более волнующими. Каждое движение пальцев — такое медленное, почти ласкающее, будто Лукас не просто исцелял рану, а изучал каждую клеточку тела, запоминая текстуру моей кожи, ее отклик на его прикосновение. Напряжение висело между нами плотной звенящей пеленой, и в этом напряжении, в этом тихом поединке взглядов и скрытых улыбок я чувствовала себя уже не жертвой обстоятельств, а полноправной участницей опасной игры.

Кажется, мне даже начинало нравиться. Да и Лукасу — тоже.

Одна только Сиринга возмущенно помахала крыльями, издала клокочущий звук и вылетела в окошко, явно не выдержав наших игрищ.

Пальцы Лукаса продолжали свое медленное, почти гипнотическое движение по внутренней стороне моего бедра, каждое прикосновение было подобно короткому разряду молнии, оставляющему за собой пьянящий жар. И чем дольше Лукас водил подушечками пальцев по чувствительной коже, тем меньше его прикосновения можно было назвать сугубо целительскими. Скорее уж это была ласка. Неспешная, исследующая, полная трепета и чувственной страсти...

— У тебя невероятно бархатистая кожа, — голос Лукаса прозвучал низко, с легкой хрипотцой. — Как у королевской кобры из стеклянных песков Ара́нии. Такой же шелковистой, опасной... и смертельно соблазнительной.

С моих уст сорвался короткий смешок.

Потрясающее сравнение! Вполне в духе моей Зигорры.

— Хорошо разбираетесь в опасных рептилиях, мастер Скаар? — парировала я, заставляя свой голос звучать легко и насмешливо, хотя дыхание слегка сбилось. — Или это профессиональная деформация преподавателя боевой магии — всё живое оценивать с точки зрения уровня угрозы?

— А ты считаешь себя именно угрозой для меня? — каким-то мурлыкающим голосом произнес Лукас.

И пальчиками по внутренней стороне моего бедра провел так, что у меня аж дыхание перехватило.

Ур-р-р...

«Интерес-с-сно, он с-с-со вс-с-семи ученицами такой... внимательный?» — ехидно прошелестел голос внутреннего зверя.

— Только с теми, кто сваливается мне под окна, — хмыкнул Лукас

Хм? К чему это он?

А потом я вздрогнула от внезапного осознания.

Так, стоп... Не поняла... Он что... услышал Зигорру?..

«Ты тоже это чувс-с-ствуешь?..» — взволнованно спросила она.

— Чувствую что именно? — Лукас, наконец, перевел на меня взгляд, вопросительно вздернул брови.

А я...

А у меня в груди всё оборвалось. Сердце замерло, а потом рванулось в бешеной скачке, перед глазами аж потемнело на миг.

Лукас услышал ее... услышал Зигорру. Не понял, что услышал дракона, решил, что это мой голос. Видимо, целебное магическое проникновение оказалось настолько глубоким, что Лукас прочувствовал мою магию лучше, и его сознание смогло уловить ту часть меня, что, вообще-то, навеки скрыта для всех, кроме меня. Ну, почти всех. Чисто теоретически моего дракона мог услышать только один человек... И я очень хорошо понимала, что это значит.

Леденящий ужас накатил на меня волной, и вместе с ним — ослепительное понимание происходящего. Оно пронзило меня острее любого клинка, и волосы на затылке встали дыбом.

А еще — вновь стало знобить. Сильно. И теперь мне было понятно, на что я так реагирую.

От шока я не могла вымолвить ни слова, лишь сидела, глядя на Лукаса широко раскрытыми глазами, в которых наверняка читалась странная смесь эмоций, которую Лукас истолковал по-своему. Как смущение, как страх за свою дерзость, как признание или еще Маргс знает что.

Он выдержал паузу, скользнул взглядом по моим губам, по учащенно бьющейся жилке на шее, и наклонился ближе, так что его дыхание снова коснулось моего лица, а рука скользнула вверх по моему бедру, томительно-нежным движением, способным свести с ума очарованную девушку.

— Молчишь... И твое молчание красноречивее любых слов. Раз уж ты спросила... — его голос снизился до интимного шепота, предназначенного только для меня. — Не знаю, что именно чувствуешь ты... Но я чувствую влечение, — прошептал он, и его рука легла поверх моей, сжимавшей ткань сорочки. — Какое-то невыносимое, иррациональное желание быть ближе, словно между нами натянута струна, и кто-то безумный заставляет ее вибрировать всё сильнее и сильнее. И да, — он горько усмехнулся, — прекрасно понимаю, насколько это безрассудно и непрофессионально звучит из моих уст. Но это не останавливает меня от того, чтобы сказать это вслух. Я не прошу от тебя сейчас никакой ответной реакции, просто хочу, чтобы ты знала, что я желаю узнать тебя лучше. По-настоящему — не как преподаватель, а как мужчина, который хочет ближе узнать женщину. Во всех смыслах ближе: узнать, что скрывается за тьмой твоих глаз; услышать, как сбивается твое дыхание... и знать, что это я — причина.

Его ладонь еще несколько секунд лежала на моем колене, такая горячая и тяжелая... Потом Лукас отвел взгляд в сторону, осторожно опустил мою ногу, одернул ночную сорочку и направился к рабочему столу, кинув мне через плечо:

— На сегодня сеанс лечения завершен, ты можешь идти. Твой организм потрясающе быстро регенерирует, так что, полагаю, еще одного-двух сеансов хватит на этой и следующей неделе. Ах да...

Лукас сделал небрежный взмах рукой, и я почувствовала, как по коже пробежала легкая рябь, будто на меня набросили невидимый плащ.

— Маскировочные чары, — пояснил он, отвечая на мой немой вопрос. — Их должно хватить, пока ты дойдешь до своей спальни.