Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Просто... не привыкла к обществу столь высокопоставленных особ, — прохрипела я, наконец, отдышавшись. — Такая честь, сын Верховного Воеводы... И преподаватель в академии. Неожиданное сочетание, я думала, вы все, ну... на границе, сражаетесь с ледяными грифонами, и всё такое...

— Отец бо́льшую часть времени проводит на границе, — кивнул Лукас. — А моя задача — готовить тех, кто придет под его руководство.

Интересно, а Лукас в курсе нюансов насчет сбежавшей лакорской принцессы? А если в курсе, то какую именно правду он знает? Насколько отец с ним честен? Насколько Лукас разделяет его взгляды?

Вопросы, вопросы... Слишком много вопросов. Ответов у меня пока не было, но что-то подсказывало, что Лукас был не в курсе всех дел его папочки.

Голова шла кругом от новой информации... Я не могла больше оставаться в одном кабинете с Лукасом, поэтому поставила пустую кружку на стол и собралась покинуть кабинет.

Мне нужно было всё переосмыслить, понять, как действовать... Отоспаться, в конце концов!

— Что ж... Мне, кажется, пора, я и так безбожно задержалась у вас и наверняка отвлекла от массы важных дел. Благодарю за чай и...

Я приподнялась с кресла, чувствуя, как подкашиваются ноги, не от усталости, а от нервного напряжения, что стучал в висках горячей волной. Нужно было бежать... Бежать отсюда, чтобы в одиночестве, в тишине своей комнаты, переварить шокирующее открытие, сжигающее изнутри.

Сын Каледа Скаара... Я сидела в уютном кабинете человека, чей отец охотился за мной по всей империи, с ума сойти...

— Никакие дела не могут быть важнее здоровья адепта.

— Со мной все в порядке.

— Ложь, — отсек Лукас. — Ты до сих пор не оправилась от ледяного ожога, вдобавок к нему еще и переохладилась, упав на крышу, и я не позволю тебе уйти, пока не продолжу лечение сегодня. Помнишь, я говорил, что необходимо несколько сеансов? Я не шутил, рецидив таких вещей непредсказуем и опасен, он подтачивает изнутри, как мороз, пробирающийся в щели дома.

— Место ледяного ожога уже не беспокоит. Я сама справлюсь с завершением лечения, в самом деле.

— Он не беспокоит, потому что я его хорошо купировал, — хмыкнул Лукас. — Но это не значит, что всё уже прошло. Ледяной шрам, если его не лечить правильно, может прорасти, он вытягивает тепло и жизнь, медленно, но верно, оставляя после себя лишь холодную пустоту. Я уже начал процесс в лазарете, и я его закончу. Если ты хочешь сохранить ногу, рекомендую всё же задержаться и позволить мне продолжить лечение. Но если тебя устраивает перспектива ампутации, то ты свободна, конечно.

Ой, сколько ехидства в голосе, подумать только!..

Его настойчивость была подобна нависшей грозовой туче, тяжелой, неумолимо подавляющей. Спорить бесполезно, бежать — подозрительно, да и унизительно. Но сбежать было необходимо, чтобы никоим образом не сближаться с тем, от кого мне следовало держаться как можно дальше...

Или нет?

Сквозь хаос страха, смущения и яростного сопротивления в сознании вспыхнула холодная мысль: а чего я, собственно, боюсь?

Смотрела на него, сына Верховного Воеводы, человека с безграничным доступом к ресурсам, знаниям и власти, до которых я не могла дотянуться сама здесь, в Валтарии, и которые могли быть мне чрезвычайно полезны в сложившейся ситуации. Лукас предлагал помощь, пусть и со своими мотивами, но почему я должна от нее отказываться только лишь потому, что он, вроде как, мой враг? Такой вот... Лучший враг, хех. Разве это не был дар судьбы, брошенный к моим ногам? Западня, конечно, но какая роскошная, устланная шелками и дорогим по местным меркам печеньем.

Подумалось... Кем бы он ни был — сыном моего похитителя, врагом или просто пешкой в чужих играх — он был здесь, сейчас, и он мог мне помочь. Его магия могла исцелить мою рану, его высокое положение могло открыть любые двери, а значит, через него можно было найти ту самую потаенную тропу, что приведет меня к свободе, к границе. Его угощения с драгоценными крупинками шоколада могли подпитывать мою драконью сущность, пусть даже такими крохами, но давать тем самым мне силы для успокоения дракона в этой военной академии суровой Валтарии. Почему бы всем этим не воспользоваться?

Плохо так поступать? В моем положении — вот вообще нет! Некогда мне тут в жертву играть, этот поезд ушел, разбившись о скалы Валтарии, и если уж судьба забросила меня в самое логово зверя, то я буду вести себя, как хищница. Буду использовать интерес Лукаса ко мне и брать всё, что он может дать, превращая это в свое оружие, в свой тайный пропуск к свободе.

Мысль была одновременно пугающей и пьяняще сладкой, противоречивые чувства — жгучий стыд, леденящий страх, расчетливая холодность, симпатия к Лукасу — боролись во мне, кружились вихрем, пока я не почувствовала, как по моим губам помимо воли расползается лукавая улыбка.

— Ну... Хорошо. Ты прав, мне действительно нужна твоя помощь...

Я медленно, с почти театральной грацией опустилась обратно в кресло, затем, подняв на Лукаса вызывающе-насмешливый взгляд, плавным соблазнительным жестом задрала подол ночной сорочки, тонкая белая ткань поползла вверх, обнажая кожу бедра. И пока Лукас не сводил взгляда с моих рук, неторопливо задирающих ткань, я положила ногу прямо на колени Лукаса, почувствовав, как он на мгновение замер, как напряглись его мускулы, а на лице заиграли желваки.

Я видела, как его зрачки резко расширились, поглотив почти всю желтую радужку, пока от нее не остались лишь тонкие-тонкие ободки, горящие в отсветах камина. Лукас застыл, затаив дыхание, будто завороженный, взгляд его был прикован к моей обнаженной ноге. Тишина в комнате стала густой и звенящей, нарушаемая лишь треском поленьев и учащенным стуком моего собственного сердца.

— Думаю, так лечить будет удобнее, — я улыбнулась и мило похлопала глазками.

Лукас завис на добрую минуту, наверное, явно не ожидая от меня такой прыти. Затем он шумно, с легким присвистом выдохнул через нос, будто сбрасывая с себя оцепенение, и придвинулся ближе, чтобы было удобнее проводить магические целительские манипуляции.

Лукас действовал молча, его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра, чуть выше места ранения. Первое прикосновение было подобно вспышке — обжигающе теплое, даже горячее, заставившее меня едва заметно вздрогнуть, потому что магия саликида очень бодро полилась в меня плотным потоком, смешиваясь с моей магией.

Лукас водил подушечками пальцев по белесому