Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Ты говоришь о странных вещах, — задумчиво протянул Лукас. — Такая магия разве существует? Тоже ваши местные сказочки?

Та-а-ак, чувствую, в библиотеке мне еще читать не перечитать...

— Видимо, я слишком сильно верю в чудеса, — неловко улыбнулась я.

— Тебе, как ледяной фее, простительно, — усмехнулся Лукас. — Но вообще, жаль, конечно, что это только сказки, я бы не отказался, чтобы они стали былью.

Я молча пила чай, глядя в кружку, вцепившись в нее обеими руками.

Очень хотелось рассказать Лукасу и о зельях правды, и о менталистах, и помочь хотелось — но как? Я поисковой магией особо не владела, не было у меня необходимости глубоко ее изучать. А менталистом сама не являлась.

— А как же тогда действовать, чтобы найти предателя?

— Есть еще разные способы, не всё испробовано, — туманно ответил Лукас. — Но всё это требует больше времени.

Я склонила голову набок и задумчиво закусила нижнюю губу.

— Это всё как-то связано с покушением на твою жизнь недавно? — спросила негромко.

— Ты вроде как толком не знаешь, кто я, утверждаешь, что у тебя не было доступа к свежей информации, но про покушение на меня тебе откуда-то известно, — усмехнулся Лукас.

— Сокурсники сегодня рассказали, — смущенно улыбнулась я. — Когда мы обменивались информацией, как распределение прошло. Я очень удивилась...

— Понятно. Отвечая на твой вопрос: думаю, да, связано. Скорее всего, это одна большая цепь, которая тянется последние полгода.

— Почему тебя хотят убить? — нахмурилась я. — Только лишь из-за высокого статуса? Но ты же не один такой важный человек в стране. Или это какие-то повсеместные нападения?

Лукас ответил не сразу. Он неспешно подлил себе и мне чай, сделал большой глоток, потом ответил медленно, будто подбирая каждое слово:

— Я сам задаюсь этим вопросом. Есть ощущение, что за моей спиной ведутся какие-то игры, о которых мне забыли сообщить, — он горько усмехнулся.

— Может, ты проигрался в карты какому-нибудь влиятельному человеку? — ехидно предположила я. — Или-и-и, — я сделала театральную паузу, — состоял в коротком, но пламенном романе с замужней дамой какого-нибудь высокопоставленного лица?

Лукас фыркнул, и в его глазах вспыхнул огонек насмешки.

— Оу, мисс Винтер, вы рисуете в своем воображении та-а-акие пикантные сценарии, — он многозначительно поиграл бровями, но тут же посерьезнел. — Увы, я человек скучный в этом плане. Карточные долги — не моя стихия, а чужих жен я предпочитаю обходить за три версты — слишком уж много хлопот.

— Тогда, возможно, причина в твоей невыносимой манере преподавания? — не унималась я, уже не скрывая широкой издевательской улыбки. — Ставишь «неуд» за малейшую ошибку? Знаешь, некоторые могут воспринять это как личное оскорбление, а здесь все-таки много аристократов учится.

— Вполне возможно, — он с невозмутимым видом отпил чаю. — Но, если честно, я склоняюсь к более прозаичной версии: я просто стою на пути.

— Каком?

— В целом... На пути к деньгам, власти, влиянию... Банально, но как есть. Возможно, я до смерти надоел кому-то.

— Прям до смерти? — я изогнула бровь. — В буквальном смысле? Это очень уж радикальный способ убрать препятствие с дороги, тем более препятствие в виде такого полезного человека для империи, как ты.

Лукас откинулся в кресле, и его взгляд стал отстраненным, будто он смотрел куда-то сквозь стены.

— В мире магии, где иллюзии стали повседневностью, а слова потеряли вес, лишь одна вещь остается по-настоящему убедительной — смерть, — с философской задумчивостью протянул Лукас. — Она не требует доказательств и не признает компромиссов.

— А еще — любовь, — тихо добавила я. — И она сильнее смерти.

Лукас смерил меня скептичным взглядом.

— Ничто не может быть сильнее смерти.

Я пожала плечами, не желая спорить. У меня было иное мнение на этот счет, но кто я такая, чтобы переубеждать преподавателя по боевой практике в военной академии, что истинная любовь способна победить смерть?

— Говорят, истина рождается в споре, — задумчиво протянул Лукас. — Но, как показывает практика, куда чаще она всплывает на поверхность вместе с трупом.

— Звучит весьма цинично.

— Это не цинизм, а констатация факта. Некоторые истины слишком неудобны, чтобы жить. А некоторые люди — слишком опасны, чтобы позволить им говорить. И кто-то явно не хочет, чтобы я нёс истину в массы. Вот и весь секрет. Впрочем, — он поставил пустую чашку на стол, — не стоит портить такой приятный вечер разговорами о политике и мимо проплывающих трупах. Лучше расскажи побольше о себе.

Он наклонился вперед, его локти уперлись в колени.

— Знаешь, моя ледяная фея... Ты — ходячее противоречие. Девушка из глухой провинции с манерами... как бы это помягче сказать... совсем не провинциальными. Следы хорошей выучки сквозят в каждой твоей уловке. И сила... — его взгляд стал тяжелым, изучающим. — Сила у тебя какая-то необычная. Ты вроде как саликид, но какой-то странный... Я таких не видел раньше.

«Опа-а-ас-с-сный момент!..» — прошелестел мой внутренний зверь.

Сердце заколотилось где-то в горле. Лукас был слишком близок к истине, слишком близок.

Конечно, он не видел ничего подобного. Ведь ледяные драконы здесь не водятся... И сейчас, столкнувшись со мной, Лукас пытался вместить меня логически в рамки своего мира. Рамки скрипели от натуги, трещали по швам, но пока что вмещали мою драконью тушку.

— В Имерхейме либо рождаешься сильным, либо быстро становишься чьим-то обедом. Это воспитывает характер и манеры тоже. Вежливость — лучшая защита от голодных хищников, и не только звериных. Человеческие «хищники» похуже ледяных монстров будут.

Уголки губ Лукаса поползли вверх.

— Полагаю, ты права, вежливость — это действительно грозное оружие, особенно в умелых руках.

Я кивнула и воодушевленно продолжила:

— А что касается моей магии... Я действительно какая-то «не такая», мне родственники постоянно об этом твердили, к сожалению. Дар у меня очень нестабильный, как вы сами заметили на распределении, так что и ощущается он наверняка иначе. Не вижу в этом ничего интересного.

— А я — вижу. И вы мне очень интересны, мисс Винтер. Во всех смыслах.

Произнес он это таким тоном, будто намекал на то, что продолжает не верить в мое происхождение. И наверняка ведь полезет искать информацию обо мне, проклятье...

Лукас молча пододвинул ко мне тарелку с горкой печенья.

— Подкрепись. Ночные полеты по