Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Артём стащил маску с лица, и теперь ему ничто не мешало полноценно улыбаться.

— Если ты надеялся, что я не приду — зря. От меня так просто, Волков, теперь не отделаешься, — пыталась я шутить. И сейчас для меня вообще ничего не имело значения. Только он и я. И все запреты и угрозы отца вообще не имели значения. Существовал только этот тёплый, хрупкий человек со шрамами, и я была рядом. И это было главное.

Даже если мне придётся сбежать из дому и жить с Артёмом в той самой развалюхе, где у нас с ним всё только начиналось. Мне плевать. Главное — рядом. Главное — рука об руку. Главное — навсегда.

Глава 41. Артём

Прошло черт знает сколько дней с тех самых пор, как Марьяна смогла пробраться ко мне в палату. Думаю, ей это было тяжело сделать. Потому что о запрете мне сообщили сразу же, как я пришёл в себя.

Генерал Левшин требовал, чтобы я сдержал слово и оставил его дочь в покое. И я, как настоящий воин и солдат, должен сдержать собственное слово. Потому что я не тряпка. Потому что я знаю, что такое честь. Но...

Я не собирался делать этого ни сейчас, ни тогда, когда давал слово. Пусть генерал этого не видел, но я скрестил пальцы, когда обещал. Правда, это как-то по-детски выглядело с моей стороны. Но... плевать. Я правда не собираюсь отпускать Марьяну. Ни за что. Потому что она та, к которой я бежал по лабиринтам все эти дни, пока был в отключке. Она та, кто смогла своей прямотой, наглостью и капризами пробить мою броню. Она та, которая сломала мой личный устав и лишила возможности здраво мыслить. Последнее — мне не в плюс... ведь из-за этого мы чуть оба не погибли. Но, я честное слово, сделал выводы. Больше такой оплошности с моей стороны не будет. Да и, надеюсь, и ситуация подобная не повторится.

Сейчас Марьяна под надёжным присмотром, а вчера генерал Левшин дал показания. Ох, какие верхушки полетели. Голова за головой. И на самом деле, если убрать вопрос с Марьяной и запретом на наши отношения, то я горжусь быть частью команды Левшина. Сильный мужик. У него стальные яйца. Пойти против таких шишек не каждый решится.

То, что армию в стране разбирают по кирпичику, — всем известно. И если брать глубже, то давно уже не по кирпичику. Одним махом по стене.

Солдаты голые и босые, жрут просроченную тушёнку с самой дешёвой кашей. А министерство обогащается, да всё отчёты подаёт о том, что в армии всё есть. Процветает. Заедут в какую-то часть с десятком нанятых актёров — снимать интервью, казармы, склады. И по телеку покажут. А как только представление закончится, увезут всё снаряжение и продадут на чёрном рынке. Денежки себе в карман положили и живут дальше, припеваючи.

А молодые пацаны в «двухсотых» превращаются. Потому что то броник — подделка, то каска. Или же автомат заклинил, с которым ещё мой батя бегал в армии, и который уже давно списать надо было. Но нет же — новых-то нет. Продали всё на том же чёрном рынке. А ещё круче — когда выдадут десять пуль и говорят: мимо не стрелять. Обоймы пусты.

Генерал устал отправлять молодых парней в квадратной деревянной коробке домой родителям. Выплаты, которые за своего ребёнка они не получат. Потому что и тут схема рабочая.

«Погиб, потому что действовал не по уставу. Выплата не полагается».

— Ау, брательник, как ты? — стучит Димон по моему плечу. Я скривился от боли, но ничего не ответил. — Прости, ты просто словно в облаках летаешь. А Левшиной вроде рядом и нет.

— Как она? — единственный вопрос, который меня интересует.

— Ох, ну и выдрал ты себе генеральшу. Строит всех у своей палаты, как миленьких. Даже с самим генералом вчера ругалась. Никого не боится.

А я улыбаюсь и представляю, как легко она вывела Левшина из себя. Как краснеют его щёки и нервно дёргается кадык. А сделать — единственной дочурке — ничего не может.

— Ничего мне не передавала?

— Меня к ней тоже не подпускают, но она передала тебе воздушный поцелуй. И сказала: как только отец уберёт от двери амбалов — сразу же прибежит к тебе.

— Моя девочка, — прикрываю глаза и падаю назад на подушки. Если не брать во внимание, что за две недели во мне сделали три новых отверстия, то чувствую себя я хорошо. — Димон, нужна твоя помощь, — запрокидываю одну руку за голову и мечтательно смотрю в потолок.

— Валяй, Ромео. Что уже задумал?

— У тебя есть знакомые в пожарке?

— В пожарке? А нахрена тебе?

— Ну коль нельзя по коридору к принцессе пройти — буду по воздуху перемещаться.

— Чего?!

На следующий день Димон притащил мне чистую одежду, букет роз и заветную коробочку. Действовать надо быстро, пока генерал не учуял, что я задумал. Я понимал, что Марьяна достойна большего, но пока у меня не было для этого возможности. Кольцо с бриллиантом будет позже. Я уж постараюсь.

— Ну что, боец, ты точно уверен, что хочешь это провернуть? — спросил Димон. Судя по наглой ухмылке, он сам кайфовал от этой авантюры.

— Уверен, — ответил я, натягивая серую толстовку поверх бинтов. — Если я не дойду до неё, то хоть долезу.

— Ты псих, Волков, — буркнул он. — Пожарные сказали, у них пять минут максимум. Потом их смена закончится.

— Мне хватит и трёх.

Я проверил, ничего ли не забыл, подошёл к окну и приоткрыл жалюзи. Внизу стояла пожарная машина. Парни задорно помахали рукой и начали поднимать лестницу.

— Ты бы хоть сказал, как их уговорил?

— Пообещал ящик пива и фотографию, где генерал Левшин без фуражки, — ухмыльнулся Димка. — Уговаривать долго не пришлось. Но с тебя фото со свадьбы на второй день. Думаю, в первый он не расслабится, — ржёт друг. — Если выживешь — расскажешь, как всё прошло. А если нет — скажу, что ты сбежал ради любви. Романтика, мать её.

Я усмехнулся, подтянулся к подоконнику и вылез наружу. Воздух сразу ударил в лицо — прохладный, свежий, пахнущий летней жарой и чем-то острым, как ожидание. Подо мной — пустота. Но под ней, чуть ниже, — железная корзина пожарного подъёмника.

— Поехали, — прошептал я и махнул вниз.

Платформа тихо заскрипела,