Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

Настя закатывает глаза и, переступая преграды в виде разбросанных вещей, лезет под кровать.

— Марьяша, я тебя люблю, но ты невеста-апокалипсис. Нежная, красивая… и абсолютно беспомощная.

Она вытаскивает пакет, потом ещё один.

— Нашла!

— Где?!

— Там, где ты спрятала от самой себя, чтобы «не потерять». Или же просто там, куда ты забуцнула вчера ногой, когда скидывала с кровати пакеты, чтобы увалиться спать.

Я хватаю пакет, прижимаю к груди, и у меня вырывается облегчённый вздох такой силы, будто я спасла королевство от дракона.

— Не знаю, что бы я без тебя делала? — чисто риторически спрашиваю. Потому что, поверьте моему опыту, хорошая подружка невесты — это залог удачной свадьбы.

— Ты бы ездила на все примерки и закупки с пистолетом и стреляла в каждого, кто тебя не понимает.

— Пистолет — это хорошо. Потому что люди иногда слов не понимают. Словно за столом собрались — глухие, слепые и немые.

Настя смеётся и снова скрывается в ванной.

Вся последняя неделя перед свадьбой — это я, Настя, список из пятисот пунктов и нескончаемый поток звонков. Как я вообще раньше думала, что организация свадьбы — это красиво, легко и романтично?

Вот прям как в кино.

Точно. Только если ваше кино — ужастик или триллер.

В кино не показывают, как ты сидишь в примерочной без сил, когда перемерила сотню платьев, а тебе ни одно не нравится. И не показывают, как ты ревёшь над сломанным ногтем. И уж точно не показывают, как ты объясняешь флористу, что пастельно-розовый — это не «почти такой же, как персиковый».

Каждый день — мини-бой. Но зато каждый вечер — маленькое счастье, когда что-то всё-таки получается.

Потому что рядом Артём. Потому вечером я рассказываю ему о том, что делала днём, а он с облегчённым выдохом радуется, что работал, а не ездил со мной.

Вечером, когда я наконец-то растянулась на диване и размышляла, кто вообще придумал свадьбы, я вспомнила тот день…

Тот момент, когда отец вошёл в мою палату, а Артём стоял у окна и кричал товарищам, что я сказала «да».

Вот честно — мне казалось, что папа в этот момент постареет лет на десять. Лицо у него стало такое, будто в суде только что вынесли ему приговор.

— Вы что… — начал он медленно, как предупреждение перед землетрясением. А я сияю, как праздничная гирлянда, и кручу кольцом перед его лицом:

— Пап, Артём сделал мне предложение, и я согласилась!

Настя говорит, что я должна была вести себя скромнее. Но я ж Левшина. Скромность — это не ко мне.

— И, кстати… — добавляю, пытаясь удержать улыбку. — Ты скоро станешь дедом.

Я могла поклясться, что в этот момент у папы дёрнулся глаз. Плечи напряглись, дыхание сбилось… Но потом — да, я это помню отчётливо — уголки губ дрогнули. Он выдал улыбку. Настоящую.

— Точно? — переспросил он.

— Точно-точно, — кивнула я, как первоклассница. — Твои солдаты холостыми не стреляют, — зашлась я смехом. Немного истеричным. Немного с облегчением.

Папа подошёл к Артёму, посмотрел прямо в глаза, протянул ему руку. Они пожали друг другу руки крепко, по-мужски, но не враждебно.

А потом папа притянул Артёма ближе за плечо и прошептал:

— Если ты хоть раз попробуешь изменить моей дочери… я выполню своё обещание и отрежу тебе яйца. Всё понятно?

— Так точно, товарищ генерал и будущий па-па, — тянет Артём с улыбкой и похлопывает отца по плечу. Не сильно отец разделял настрой Артёма, но, как говорят, у него не было выбора.

— Марьяна! — Настя щёлкает пальцами перед моим лицом. — Ты опять в облаках?

— Я вспоминала, — улыбаюсь. — Как папа угрожал Артёму.

— О, романтика, — смеётся она. — Когда будущий тесть обещает кастрацию — значит, свадьба точно состоится, — ржёт она во весь голос, и я подключаюсь.

Сегодня я выхожу замуж за мужчину, который поднялся ко мне на четвёртый этаж и вынырнул из окна, как Бэтмен. За того, кто пережил выстрелы, хаос, войну, и всё равно выбрал меня.

А я выбрала его.

И пусть мир рушится, пусть подготовка сводит меня с ума, пусть отец срывает голос, командуя всем подряд — я счастлива.

Потому что мне достался самый терпеливый, самый красивый, самый сильный и любящий мужчина в мире. Который терпит мои истерики и перепады настроения. Который ночью вскакивает вместе со мной, когда мне вдруг в туалет захотелось. Который теперь не боится моего отца. Да и со мной — не из-за его приказа. А потому что любит. Потому что я его принцесса. Потому что рисковал жизнью ради моего спасения. И потому что не злится, что из-за одного моего глупого поста в нём трижды сделали дырки.

Потому что он идеальный!

И потому что он мой!

Глава 43. Артем

Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду стоять у алтаря в идеальном костюме, вживую, не под прицелом, не под угрозой смерти, а по собственной воле — да ещё и ждать свою невесту, — я бы рассмеялся. Или проверил человека на наличие повышенной температуры.

Но вот я стою. И, чёрт возьми… я волнуюсь. Да, так что ладони вспотели.

Димон согласился быть моим дружком. У меня в принципе и других вариантов не было. Да и не надо других. Он мне как брат. Он мне жизнь спас. Кто, как он, подойдёт на эту роль?!

— Брат, ты не на допросе. Чё ты такой бледный, а? — говорит негромко, да ещё и смеётся. Весело ему, видители. А мне вообще не смешно. Посмотрел бы я на него, будь он на моём месте. Тут хочешь или нет, автоматически в жар бросает. Это как в армии, когда первый раз берёшь в руки оружие. Вроде знаешь, что с ним делать, но не уверен, что справишься. Вот я понимаю, как это — быть мужем и отцом, а как справиться… стрёмно мне.

— Я не бледный, — шепчу в ответ. Голос стараюсь сделать максимально нейтральным. И не выдать всю дрожь, что внутри.

— Ты белее, чем платье невесты, — ухмыляется он.

Я делаю глубокий вдох. Стараюсь выпрямить плечи. Но всё это — просто фон. Потому что в эту секунду начинает играть музыка.

Все встают. И я слышу, как кто-то позади вздыхает, потом шепчет:

— Красавица…

И это мягкое, спокойное… а я непроизвольно улыбаюсь. Потому что они говорят о моей будущей жене.

Я оборачиваюсь. И…

Всё внутри меня