Ты будешь моей - Ева Малиновская

class="p1">В больнице всё стало быстрым и белым.

Каталка.

Коридор.

Люди в форме.

Чужие руки.

Короткие команды.

Меня остановили у двойных дверей.

— Дальше нельзя.

— Но я…

— Ждите здесь.

Двери закрылись прямо передо мной.

И всё.

Марк исчез.

Просто был — и нет.

Я осталась в коридоре одна, в чужом отеле, в чужой куртке, с кровью на рукаве и телефоном, который не замолкал.

Ася звонила.

Кирилл писал.

Мама писала.

Чат взрывался.

Я выключила звук.

Села на пластиковый стул.

И только тогда увидела, что мои руки дрожат.

Сильно.

Я сжала их между коленей.

Не помогло.

Через десять минут приехал тренер.

Не один.

С ним был Кирилл.

Я подняла голову и сразу напряглась, но Кирилл остановился у стены, не подходя слишком близко.

Тренер сел рядом.

— Что сказали?

— Ничего. Его увезли.

Он выругался сквозь зубы и провёл ладонью по лицу.

Кирилл молчал.

На нём была та же куртка, синяк на скуле стал темнее, губа разбита. Но сейчас он выглядел не как соперник.

Просто как человек, которому страшно.

И это сбивало.

Через стеклянные двери вошёл отец Марка.

За ним — тот самый мужчина из охраны. Уже другой. Или тот же, я не успела понять. Я только увидела дорогой костюм, ледяное лицо и то, как тренер сразу поднялся.

— Не здесь, — сказал тренер.

Отец Марка даже не посмотрел на него.

Он шёл прямо ко мне.

Кирилл шагнул первым и встал между нами.

Я замерла.

Отец Марка остановился.

— Отойди.

Кирилл стоял спокойно.

— Нет.

В коридоре стало тихо.

Тренер медленно выпрямился.

Охранник сделал шаг, но тренер повернул голову так, что тот остановился.

Я поднялась.

Ноги были ватные, но я всё равно встала.

— Не надо, — сказала я Кириллу.

Он не сразу отступил.

Потом всё-таки сделал шаг в сторону, но остался рядом.

Отец Марка посмотрел на меня.

— Что врач сказал?

— Ничего ещё.

— Тогда молчи и не мешай.

Вот и всё.

Одна фраза.

И я снова увидела того человека, который ночью стоял на парковке отеля и смотрел на собственного сына как на сломанную вещь.

Внутри что-то щёлкнуло.

— Нет.

Он прищурился.

— Что?

— Я сказала нет.

Я сделала шаг к нему.

Не знаю, откуда взялись силы.

Наверное, из злости.

— Вы больше не будете говорить со мной так. И с ним тоже.

Тренер тихо выдохнул за спиной.

Кирилл замер.

Отец Марка смотрел на меня несколько секунд.

Потом усмехнулся.

— Ты вообще понимаешь, кто я?

— Да.

Я подняла подбородок.

— Человек, из-за которого ваш сын сейчас там.

Усмешка исчезла.

Сразу.

Охранник дёрнулся, но тренер рявкнул:

— Стоять.

В коридоре появилась медсестра.

— Тише! Это больница.

Но уже было поздно.

Отец Марка шагнул ко мне.

— Осторожнее со словами.

— А вы осторожнее с сыном.

Я сама не верила, что говорю это.

Но остановиться уже не могла.

— Он не ваш проект. Не договор. Не фамилия на бумаге. Он живой. И он сегодня упал не потому, что слабый. А потому что слишком долго доказывал всем вокруг, что его невозможно сломать.

Тишина стала такой плотной, что я слышала собственное дыхание.

Отец Марка смотрел на меня уже без усмешки.

Жёстко.

С ненавистью.

И, кажется, с чем-то ещё.

С тем, что он не хотел признавать.

Страхом.

Двери реанимационного коридора открылись.

Все резко повернулись.

Врач снял маску и вышел к нам.

Я не помню, как оказалась перед ним.

— Он жив? — спросила я раньше всех.

Врач посмотрел на меня.

— Жив.

У меня подкосились ноги.

Кирилл успел поддержать меня за локоть.

Я даже не отдёрнулась.

— У него сильный ушиб мягких тканей, подозрение на трещину ребра, внутреннего кровотечения по первичным данным нет, но мы оставляем его под наблюдением. Нужен покой. Полный.

Тренер выругался уже открыто.

— Хоккей? — спросил отец Марка.

Все посмотрели на него.

Даже врач.

Я повернулась медленно.

— Вы серьёзно?

Отец Марка проигнорировал меня.

Врач ответил сухо:

— О спорте ближайшие недели речи быть не может.

Вот тогда лицо отца Марка изменилось.

Не от страха за сына.

От злости.

Из-за сорванных планов.

Я увидела это.

Кирилл увидел.

Тренер увидел.

И, кажется, врач тоже.

Дверь за спиной врача приоткрылась.

Медсестра что-то сказала ему, он кивнул и повернулся ко мне:

— Он спрашивает Нику.

Я застыла.

Отец Марка резко поднял голову.

— Я отец.

Врач посмотрел на него спокойно.

— Он спрашивает Нику.

И это было всё.

Отец Марка не сказал ни слова.

А я пошла.

Палата была полутёмная.

Марк лежал на кровати, бледный, с капельницей в руке, с пластырем на губе и закрытыми глазами. Казался не слабым — нет.

Измотанным.

Слишком живым и слишком настоящим без всей своей брони.

Я подошла тихо.

Он открыл глаза почти сразу.

— Ты орала? — спросил он хрипло.

Я выдохнула.

И впервые за несколько часов почти рассмеялась.

— Ты лежишь в больнице, а спрашиваешь это?

— Слышал голос.

— Да. Я орала.

— На кого?

— На твоего отца.

Марк смотрел на меня пару секунд.

Потом закрыл глаза.

— Жаль, не видел.

Я села рядом.

— Ты идиот.

— Уже говорил.

— Скажу ещё раз.

Он медленно повернул руку ладонью вверх.

Я посмотрела на неё.

Потом на него.

И вложила свою ладонь в его.

Он сжал пальцы слабо, но сразу.

— Ника.

— Что?

— Не уходи пока.

Я сглотнула.

— Не уйду.

Он закрыл глаза.

Пальцы всё ещё держали мои.

И только тогда я позволила себе заплакать.

Тихо.

Без истерики.

Просто потому, что страшно наконец отпустило.

А за дверью его отец впервые за всё время не мог решить ничего.

Глава тридцать пятая

Утро в больнице пахло лекарствами, кофе из автомата и усталостью.

Я сидела в кресле у окна и держала Марка за руку.

Не потому что он просил.

Он уже спал.

Просто если я отпускала его пальцы, мне снова начинало казаться, что всё это может повториться. Что он опять вскочит, полезет кому-то доказывать, что не больно, что нормально, что он справится, что его невозможно сломать.

Но сейчас он выглядел именно сломанным.

Не слабым.

Сломанным.

И от этого внутри всё сжималось.

На телефоне было сорок семь уведомлений.

Ася.

Мама.

Кирилл.

Чат курса.

Неизвестные номера.

Я открыла только сообщение от Аси.

Я у больницы. Меня не пускают. Ты живая?

Я быстро написала:

Живая. Он тоже. Позже выйду.

Почти сразу пришёл ответ:

Я привезла тебе кофе и нормальную кофту. И да, я уже готова убить его отца.

Я невольно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Марк пошевелился на кровати. Пальцы у него дрогнули в моей