Ты будешь моей - Ева Малиновская

к чему он не был готов.

Потом медленно кивнул.

— Понял.

— Отлично.

Я уже собиралась убрать руки, но он перехватил моё запястье.

Не сильно.

Просто удержал.

— Тогда стой рядом.

Слова были тихими.

Почти сорванными.

И от них у меня внутри всё сжалось.

— Буду, — сказала я.

Он закрыл глаза.

И впервые за всё время выглядел не одиноким.

Вечером меня всё-таки выгнали из палаты.

Медсестра оказалась женщиной с железным характером и полным отсутствием интереса к драмам богатых хоккеистов. Она сказала, что пациенту нужен сон, а мне — душ, еда и нормальное лицо.

Я вышла в коридор и сразу увидела Кирилла.

Он сидел у окна.

Один.

В руках держал пластиковый стакан кофе, но, кажется, так и не сделал ни глотка.

Когда я подошла, он встал.

— Как он?

— Живой. Злой. Значит, нормально.

Кирилл слабо улыбнулся.

— Похоже на него.

Мы помолчали.

На этот раз молчание не было острым.

Просто усталым.

— Я завтра пойду на комиссию, — сказал он.

Я подняла глаза.

— Зачем?

— Скажу, что драка была не только его вина. И что на льду я спровоцировал первым.

Я не ожидала.

Совсем.

— Кирилл…

— Не надо.

Он покачал головой.

— Я не герой. Просто хочу хотя бы один раз поступить нормально.

Мне вдруг стало больно.

Тихо.

Глубоко.

Не так, как с Марком.

Иначе.

Как будто закрывалась дверь, за которой могла быть другая, спокойная история.

— Спасибо, — сказала я.

Кирилл посмотрел на дверь палаты.

— Ты его любишь?

Вопрос ударил слишком внезапно.

Я замерла.

— Я…

Он грустно улыбнулся.

— Понял.

Я не ответила.

Потому что не могла.

Потому что если произнести это вслух, всё станет окончательным.

Кирилл кивнул.

— Тогда держи его крепче. Он, похоже, сам себя держать не умеет.

И ушёл.

А я осталась в коридоре больницы, с холодным кофе в руках, с разбитым сердцем за одного хорошего парня и с другим — невозможным, опасным, любимым — за дверью палаты.

И впервые честно подумала:

да.

Любимым.

Глава тридцать шестая

На комиссию Марка привезли утром.

Не отец.

Тренер.

И это уже было заявлением.

Марк вышел из машины медленно, в чёрной куртке поверх футболки, бледный, с синяком под глазом и пластырем на губе. Двигался осторожно, но спину держал ровно. Будто одно только слово “слабость” могло его оскорбить.

Я стояла у входа в административный корпус и сжимала в руках папку с распечатками.

Видео.

Скрины из чатов.

Выписку из больницы.

И заявление из отеля.

Всё, что успела собрать за ночь.

Ася стояла рядом с кофе и таким лицом, будто готова была ударить любого, кто подойдёт слишком близко.

— Выглядишь как адвокат мафии, — прошептала она.

— Прекрасно.

— Марк оценит.

— Марк сейчас оценит, если не упадёт по дороге.

Он как раз поднял голову и увидел меня.

Взгляд сразу изменился.

Совсем чуть-чуть.

Но я уже умела замечать.

Он подошёл ближе. Тренер шёл рядом, как охрана.

— Ты должна была спать, — сказал Марк.

— А ты должен был лежать.

— Мы оба провалились.

Я протянула ему стакан кофе, который держала для себя.

Он посмотрел на стакан, потом на меня.

— Это забота?

— Это чтобы ты не выглядел как труп.

Он взял кофе.

— Поздно.

И в этот момент у входа остановился чёрный седан.

Ася тихо сказала:

— Ну всё. Приехал Морозко-олигарх.

Из машины вышел отец Марка.

Дорогой костюм, тёмное пальто, идеальное лицо человека, который пришёл не говорить, а ставить подписи под чужими судьбами.

С ним была Алиса.

Я не ожидала увидеть её.

И именно поэтому внутри неприятно дёрнулось.

Она выглядела безупречно. Светлое пальто, гладкие волосы, холодный взгляд. Увидела меня рядом с Марком — и на секунду губы сжались.

Марк тоже заметил.

Кофе в его руке чуть наклонился.

Я спокойно забрала стакан обратно.

— Не раздавишь.

Он усмехнулся.

— Я ещё ничего не сделал.

— Вот и не начинай.

Мы вошли внутрь вместе.

Комиссия проходила в большой аудитории на втором этаже.

За длинным столом сидели декан, проректор, юрист университета, куратор спортивной программы и ещё двое людей, которых я не знала. Сбоку — тренер. У стены — Кирилл.

Увидев его, я остановилась.

Он пришёл.

Синяк на скуле стал темнее, губа зажила плохо. Но стоял он спокойно. Без команды. Без друзей. Один.

Марк тоже увидел его.

И впервые не сказал ничего.

Мы сели.

Отец Марка занял место чуть в стороне, рядом с Алисой, будто это был совет директоров, а не разбор драки его сына.

Декан начал сухо.

Видео драки.

Нарушение дисциплины.

Поведение, несовместимое с правилами университета.

Риск для репутации.

Спортивная программа.

Возможное отстранение.

Каждое слово падало на стол, как камень.

Марк молчал.

Слишком молчал.

Я видела, как у него белеют пальцы на подлокотнике стула.

Ему было больно.

Не только физически.

Когда включили первое видео, у меня внутри всё сжалось.

Коридор арены.

Кирилл идёт к нам.

Я между ними.

Пощёчина Кириллу.

Пощёчина Марку.

Тренер.

Толпа.

Смех за кадром.

Потом второе видео.

Ступени главного корпуса.

Марк падает.

Я рядом.

Скорая.

Телефоны.

Кто-то за кадром сказал:

— Вот это сериал.

Мне захотелось встать и разбить экран.

Декан выключил запись.

— Марк Андреевич, вы понимаете серьёзность ситуации?

Марк поднял голову.

— Да.

— Вы готовы объяснить своё поведение?

Он помолчал.

Потом сказал:

— Нет.

Я резко повернулась к нему.

— Марк.

Он даже не посмотрел.

— Я подрался. Нарушил правила. Всё.

Отец Марка чуть заметно кивнул, будто именно этого и ждал.

Вот оно.

Взять вину.

Закрыть рот.

Позволить остальным решить.

Меня накрыло злостью так резко, что я встала.

Стул скрипнул по полу.

Все повернулись ко мне.

— Он врёт.

Марк медленно поднял на меня глаза.

Очень нехорошие глаза.

Но я уже не собиралась садиться.

— Простите? — холодно спросил декан.

Я положила папку на стол.

— Он не собирается объяснять, потому что привык молчать, когда на него давят. Но я не привыкла.

Марк тихо сказал:

— Ника.

— Нет.

Я открыла папку и достала выписку.

— Вот больничное заключение. Сильная травма бока была ещё до вчерашней тренировки. После драки. После инцидента в отеле. Он не должен был выходить на лёд. Но вышел.

Проректор взял бумагу.

— Это не оправдывает драку.

— Нет. Но объясняет, почему он упал на ступенях и почему ситуация стала опасной для здоровья.

Я достала второй лист.

— А это заявление в полицию по поводу незаконной попытки проникновения в номер отеля.

Отец Марка резко выпрямился.

— Это не относится к делу университета.

— Относится, — сказала я, не глядя на него. — Потому что после этого Марк приехал сюда. В состоянии стресса,