Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

Ширан закрыл её рот рукой. Отстегнул её шею от цепи. Притянул пленницу к себе за плечи, посадил на колено, прижал её голову к своему плечу.

— Ирис…

— Ты больной ублюдок, — устало выдохнула девушка. — Ты просто больной ублюдок. Тот обряд… когда ты воткнул мне в руку нож, это была профанация? Это ложь, ведь так? Но для чего?

— Это правда, — возразил он. — Ирис, отныне ты — моя жена. И по крови ты теперь демон. Демоны не женятся на людях. Но если очень хочется, они делают человека подобным себе.

Пленница расхохоталась, резко отбранилась, кривя губы. Развела руками, подняла иронично брови:

— А это, надо полагать, твой дворец? Роскошные палаты герцогини, я правильно понимаю?

Пусть насилует. Пусть избивает. Уже неважно. Уже совсем, совсем неважно. Как же она его ненавидела сейчас! Ширан терпеливо смотрел на неё, глаза его вспыхивали золотым светом.

— Ирис, — шепнул мужчина мягко, — помнишь, я говорил тебе перед тем, как ты от меня убежала, что прощу всё, кроме измены? Я люблю тебя, девочка. И ты — моя жена. Это правда. Это так и есть. Люблю, но никогда не прощу. Просто прими это.

В голосе его звучали печаль и усталость. Ирис в изумлении уставилась на него. Моргнула.

— Ты понимаешь, что это не нормально? — спросила с любопытством.

Вгляделась в его лицо, в странные золотые глаза, в презрительный изгиб губ, сейчас, впрочем, потерявшей свою надменность. В горбатый нос, тонкий, породистый. Морщинки в уголках губ. В тяжёлые брови. Но главное — в глаза.

Ширан усмехнулся:

— Что есть нормальность, Ирис? И кто её определяет?

«Он сумасшедший», — подумала принцесса и разом успокоилась.

Он прав: она должна принять то, что произошло. Принять своё новое положение. Другого выбора нет.

— Что со мной будет дальше? — спросила, поддаваясь его флёру усталости от бессмысленности бытия. — Ты станешь меня пытать, как твой отец — твою мать? Насиловать, избивать… калёное железо там… Плети… Факел в лицо?

Герцог вздрогнул. Прижал девушку к себе, коснулся губами виска.

— Не бойся, — прошептал нежно.

Ирис расхохоталась:

— В прошлый раз после этих слов ты ударил меня ножом. Чего не бояться мне теперь?

— Я не стану тебя бить и мучить, — он погладил её волосы, ткнулся в них носом, жадно втягивая запах. — Твоё наказание за измену — эта темница. И цепи. Всё. Другого не будет. Тебе не будет больно. Но жить тебе придётся здесь.

— Измену? — она упёрлась ладошками в его грудь, снова отстранилась и снова заглянула в его лицо.

О чём он? Золотые глаза. Золото — это похоть и гнев… А по внешнему виду не скажешь… Он же не…

— Ты про то, что я пыталась тебя убить, да? Ты рассердился? Но… а ты сам не пытался бы убить того, кто угрожает твоей свободе, жизни и…

— Я видел, как ты целовалась с Кьяром, — выдохнул Ширан.

Глаза вспыхнули золотом. На щеках выступили желваки. Герцог стиснул зубы, взгляд его потяжелел. «Он… ревнует», — внезапно поняла Ирис. Как тогда, на балу. Она покачала головой. Обняла его за шею, прижалась лбом ко лбу и закрыла глаза.

Её палач, её мучитель и маньяк. Тот, кто поломал её жизнь вдребезги. Тот, кто планомерно уничтожал и уничтожает её родных и друзей. Тот, кого вот так просто не победить.

— Я тебе не изменяла.

— Это ложь. Я видел…

— Ты ни йотпы не видел! — процедила она и гневно посмотрела в его глаза. — Принц хотел меня поцеловать, но я не позволила ему. Ты видел, как он пытался, и решил, что я с ним целовалась, да?

Ширан резко отстранил её, снял с коленей и поднялся.

— Ты лжёшь, Ирис.

— Я не изменяла тебе! — крикнула девушка, вскочила и рухнула обратно — цепи на руках не дали.

Герцог отвернулся и пошёл к двери.

Ирис останется здесь, в темнице, среди стен, почти замурованная в камне… Он ведь не меняет решений, не жалеет, не…

— Стой! — завопила она. — Ширан, мать твою, стой! Во имя всех демонов на свете, огня, пламени и вулканов или чего там ещё…

Мучитель удивлённо оглянулся.

— Ирис…

— Клянусь, что даже не целовалась ни с кем другим, кроме тебя! — закричала Ирис в отчаянии. — Единственного, кто пытался меня изнасиловать, я убила и сожгла. Последний, кто владел моим телом — ты. И никто иной.

— Ирис, ты лжёшь, — повторил Ширан, но она видела, что герцог колеблется. — Я знаю, что вы с принцем Кьярвалем жили в одной комнате.

— Жили в одной комнате, это ещё не значит спали, — выдохнула Ирис.

Так вот, значит в чём дело! Баэрд. Ему докладывал Баэрд! Сейчас она почти ненавидела его.

— Для ирбиса разницы нет, — равнодушно возразил Ширан, снова отвернулся и шагнул прочь.

Как можно доказать? Свидетелей нет. Она не девственница. И можно только верить или нет, но у герцога нет причин верить, он знает, что она не любит его. А, значит, Ирис останется в подвале навсегда…

— А для меня — есть. Сними цепи, — крикнула Ирис. — Ширан! Стой! Дай мне немного времени, и я тебе докажу, что говорю правду. Клянусь!

Он снова удивлённо посмотрел на неё, непонимающе. Но видимо, отчаянная решимость в её лице убедила.

Ширан подошёл, присел рядом с каменным ложем, взял правую руку пленницы, поцеловал. Повернул крохотный ключик в замке. Ирис затрясла освобождённой рукой. Ширан проделал тоже с её левой рукой. И тоже поцеловал. Глаза мужчины лихорадочно блестели.

— Мне очень хочется тебе верить, Ирис, — прошептал он. — Очень. Но, видят древние, я не хочу верить в ложь.

Принцесса зло посмотрела на него. Выдернула руку. Подошла к масляному светильнику, прибавила огня и простёрла над ним ладонь, совсем низко. Обернулась к мучителю:

— Ширан, герцог Неприветливых островов, муж мой и палач мой, клянусь, что я не изменяла тебе ни с кем. Ни один мужчина ни на этом свете, ни на том, не мог бы свидетельствовать, что мы с ним целовались или совершали нечто большее. Да, я хотела тебя убить. И сейчас хочу. Да, я написала письмо, чтобы заманить тебя в ловушку и убить. Я лгала тебе в нём. Но сейчас и здесь… я не лгу: я тебе не изменяла. Клянусь!

Рука дрожала от боли, Ирис стиснула зубы. Зажмурились. Огонь жадно тянулся к коже, вгрызался в плоть. Запахло палёным. Внутри всё орало, требуя отдёрнуть руку, но принцесса неимоверным усилием заставляла себя её держать над пламенем. Кусала губу, зрение мутилось от слёз, но руку от огня Ирис не отводила.