Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Ширан… Ты же сказал, что регенерация… — её голос сел. — Почему я не умерла?

— Тебе перелили мою кровь, — пояснил герцог, продолжая гладить и трепать её волосы. — Я не успел тебя остановить, а башня недостаточно высока, чтобы догнать тебя в полёте, Ирис. Ты умирала. Золотая кровь боролась, но в тебе её слишком мало.

Слёзы побежали по её щекам.

— Лучше бы я умерла, — прошептала Ирис и закрыла глаза.

— Ирис, — тихо позвал Ширан.

Но его голос уплывал, растворяясь во мраке.

— Я вколол ей успокоительные, — сухо пояснил второй голос. — У неё шок. Это естественно…

* * *

Когда она проснулась в следующий раз, уже наступил вечер. Ширан лежал рядом, и её голова покоилась у него под мышкой.

— Почему ты не дал мне умереть? — тихо спросила она.

— Ирис, — прошептал он, — я тебя не отпущу. Никогда. Просто пойми это. Прими. Тебе станет проще.

Она зло рассмеялась:

— Теперь тебе даже лучше, да, Ширан? Я никуда не убегу, не уползу. Не… Ты можешь использовать меня, как захочешь, я даже оттолкнуть тебя не смогу. А трахать можно и так.

И заплакала, бессильно и безнадёжно. Ширан поднялся на локте, наклонился к ней, поцеловал мокрые щёки. Ирис закрыла глаза — даже отвернуться она не могла. Он перестал целовать.

— Ты можешь сказать «нет», — шепнул хрипло.

— Когда моё «нет» тебя останавливало?

— Я остановлюсь, — пообещал герцог.

Ирис неприязненно посмотрела на него.

— Я должна сказать спасибо, наверное?

— Нет. Не должна.

Он взял её тонкую руку, коснулся щекой ладони. Закрыл глаза. Ирис видела это, но не чувствовала.

— Знаешь, было время, я хотела тебя полюбить, Ширан. По-настоящему. Когда ты подарил мне платье, я поверила, что у нас всё получится. Не из-за платья. Я не Лили, мне не очень-то и важны наряды. Я бы осталась с тобой, сама. Не стала бы бежать. Я очень хотела поверить тебе. Ты всего лишь наряжал куклу, а мне казалось, что мы стали ближе. Что вот это — забота, нежность… Я почти поверила тогда, что ты меня любишь. А потом появилась Эстэль, и ты заставил меня ей прислуживать… И объявил её своей невестой. И я поняла, что я и правда для тебя лишь игрушка, которую можно ломать.

Ирис закрыла глаза. Ширан не перебивал.

— Я могла бы простить тебе смерть родных. Это страшно. Такое нельзя прощать. Никогда. Никому, но… Ты позаботился о моём маленьком брате. Я подумала: нет смысла ненавидеть тигра за то, что он тигр. Я предала своих родных. Мысленно, конечно, но… какая разница как. Дура. Продажная девка. Тебе не нужна моя любовь. Тебе нужно лишь моё тело. Хорошо. Вот, оно твоё. Целиком. Как ты и хотел.

— Ирис, посмотри на меня.

— Не хочу.

Он коснулся её лба губами.

— Пожалуйста.

Ирис распахнула глаза и всё же взглянула на герцога. С удивлением. В чёрных глазах плескалось море нежной горечи.

— Что ты сказал? — недоверчиво переспросила она.

— Хочешь, я покажу тебе сад?

— На руках потащишь? — фыркнула она, скривив губы. — Нет. Не надо. Лучшее, что ты можешь сделать для меня — убить. Но не убьёшь ведь, нет?

Он погладил её висок, убрал волосы с лица. Волосинку с губ.

— Тебе сделали кресло, — шепнул до странности мягко. — На колёсах. Завтра тебя перевезут в комнаты, откуда ты сможешь сама выезжать гулять. Я дам тебе служанку. Она не станет докучать, но ты всегда сможешь позвать её.

Девушка прищурилась:

— Я буду жить не в твоей спальне?

— Нет.

Он всё гладил и гладил её волосы широкой ладонью.

— У тебя будет свой домик. Четыре комнаты. Сад. Показать? — в низком голосе звучало безграничное терпение.

— Покажи, — согласилась она.

Ширан на руках вынес свою женщину на улицу, во внутренний двор. Не тот, где Ирис разговаривала с Исольвом.

Это был просторный квадратный двор, заросший соснами. Под их кронами цвели какие-то бледно-лиловые цветы. Ровная дорожка из каменных плит вела к маленькому домику, выкрашенному в винно-красный цвет и покрытому побелённой крышей. Под низким навесом стояло кресло на колёсах. Ширан осторожно посадил девушку в него, укутал мягким клетчатым пледом, положил её руки ей на колени. Повёз по саду, и кресло зашуршало шинами.

Ирис вдохнула чистый, свежий воздух.

— Ты прямо как нянюшка, — процедила сквозь зубы. — Сама доброта и забота.

Ширан не ответил.

В дом вела дверь, к которой не шли ступеньки и у которой не было порога. Ширан распахнул её и вкатил кресло. Дёрнул за шнурок у двери. Зажёгся электрический свет.

Пятиугольная прихожая: четыре двери. Керамический пол. Стены оклеены обоями: в витиеватой зелени нежные птички. Бра с хрустальными подвесками. Что за странное место? Кто здесь жил раньше? Для кого вот это всё сделано? Пахло свежей краской и чем-то ещё. Олифой?

«Для Эстэль, — мрачно подумала Ирис. — Он же готовился жениться на ней».

— Какая безвкусица! — процедила презрительно.

Ширан снова не ответил.

— Это — твоя спальня, — равнодушно сказал он и закатил кресло в просторную комнату с кремовыми шторами и нежно-сиреневыми стенами.

Ирис огляделась.

Светло. Мило. Всё продумано до мелочей.

— Не всё ли равно, как выглядит темница. И мягкие кресла мне не нужны: у меня своё есть, — съязвила зло. — Впрочем, да, я забыла. Тебе же нужно трахать меня в приятной обстановке.

— Не нарывайся, — тяжело произнёс он.

— Или что? Выпорешь? Ну, давай.

Ширан молча привёз её в ванную комнату. Мозаика на стенах из зелёного стекла, белого стекла, голубого… Плещущиеся в море водяные драконы. Маленький фонтанчик…

— А вот это уже неплохо. Здесь хотя бы утонуть можно. Давай ты положишь меня на дно, включишь воду и забудешь? И всем будет хорошо.

— Ирис…

— Помнишь, я пришла к тебе в кабинет просить увидеться с Дайном, а ты меня изнасиловал? Я тогда ещё попыталась убить себя, наивная. Жаль, что ты меня не доутопил… Ты представляешь, какой же я была дурой, что после этого готова была тебя простить и любить? Идиотка без самоуважения.

— Замолчи, — приказал он усталым голосом.

Ирис рассмеялась.

— Отрежь мне язык, — предложила зло. — Будет совсем идеальная игрушка.

Ширан обогнул кресло, сел перед девушкой на корточки, взял её руки в свои. Было странно видеть это и не чувствовать. Заглянул в лицо.

— Ирис, — сказал мягко, но в голосе прорывалась ярость, — перестань. У меня нет дара исцелять…

— Только калечить.

— Только калечить, — серьёзно кивнул он. — Я не хочу причинять тебе зло и боль…

— … больше, чем уже причинил?

Ширан сузил глаза. На щеках заходили желваки.

— Ирис, я пытаюсь быть терпеливым с тобой.