Вне конкурса - Софья Ларская

Она обнимает его сразу, крепко, будто боялась этого восемь лет. Дэн закрывает глаза и утыкается лицом ей в плечо.

А я отворачиваюсь, потому что это слишком личное.

И слишком настоящее.

--

Позже мы сидим в круглосуточной кофейне через дорогу от общежития. Здесь почти пусто: сонная девушка за стойкой листает телефон, в воздухе пахнет кофе и выпечкой. Я грею ладони о бумажный стаканчик и смотрю на них.

Теперь я понимаю, откуда у Дэна глаза — и улыбка тоже её.

Она всё время смотрит на него так, будто боится снова потерять.

Потом достаёт из сумки плотный конверт и кладёт перед ним.

— Что это?

— То, ради чего я приехала не с пустыми руками.

Он открывает конверт, начинает просматривать документы — и постепенно меняется в лице.

— Что это за фирма?

— Строительная. Небольшая. Чистая.

Он поднимает глаза.

— На меня?

Она кивает.

— Я наняла частных детективов, когда начала готовиться к приезду. Они подняли старые документы, нашли её. Она не связана со схемами твоего отца.

— Какого чёрта? Я ничего не подписывал.

Она устало выдыхает.

— Возможно, подписывал. Очень давно. Артём часто приносил бумаги домой, ты мог даже не помнить этого.

Дэн качает головой, снова листая бумаги.

— Я ничего не понимаю в бизнесе.

— И не должен сейчас понимать, — спокойно отвечает она. — Наймёшь управляющего. Разберёшься позже.

Он всё ещё смотрит на документы настороженно, и я понимаю почему. Всю жизнь у него всё забирали, а теперь вдруг что-то отдают — без условий, без контроля, без приказов. Это пугает.

Она делает глоток кофе и тихо говорит:

— Я просила детективов найти хоть что-то, что он не сможет отнять. Нашлась только эта фирма.

Дэн медленно поднимает глаза.

— И теперь она твоя, — добавляет она.

И после этих слов он перестаёт смотреть на документы как на ловушку. Теперь — иначе. Как будто впервые держит в руках что-то своё.

--

Когда мы возвращаемся в комнату, уже почти три часа ночи. Я закрываю дверь, сбрасываю обувь и сразу забираюсь на кровать с ногами — сил почти нет.

Дэн садится рядом и снова смотрит на конверт. Долго. Очень.

— Странно, да? — говорит он тихо. — Столько лет ничего не знать, а потом за один вечер получить мать… и фирму.

Я улыбаюсь уголком губ.

— Звучит как очень плохой сериал.

Он тихо смеётся — первый раз за весь день. И у меня внутри сразу становится легче.

Но потом он снова смотрит на документы.

— Такое чувство, будто он всё равно продолжает управлять моей жизнью.

Я придвигаюсь ближе.

— Или наоборот. Ты впервые сам можешь решать, что с этим делать.

— Я не хочу ничего решать сегодня.

— И не надо.

Я забираю документы у него из рук и кладу на тумбу.

— Сегодня тебе можно просто охренеть от происходящего.

Он тихо усмехается и наконец смотрит на меня нормально — не сквозь мысли, а на меня. По-настоящему.

— Ты вообще понимаешь, какая ты?

— Какая?

— Нормальная.

Я фыркаю.

— Очень сомнительный комплимент.

— Нет, — он качает головой. — Самый лучший.

Я запускаю пальцы ему в волосы. Он сразу закрывает глаза и медленно выдыхает. И я понимаю, насколько он вымотан: весь этот день, все эти месяцы, вся эта жизнь.

— Я не знаю, как к ней относиться, — говорит он тихо.

— Не надо решать прямо сейчас.

— Восемь лет, Вась.

— Она боялась за тебя.

Он долго молчит — так долго, что я уже думаю, не ответит. А потом очень тихо:

— Я простил её ещё тогда.

У меня сжимается сердце.

Он открывает глаза и усмехается слабо.

— Просто боялся себе в этом признаться.

Я обнимаю его крепче, и он сразу утыкается лицом мне в шею — как будто наконец разрешил себе перестать держаться.

--

Утром мы просыпаемся поздно. За окном серо, моросит дождь, в комнате пахнет кофе и влажным воздухом из приоткрытой форточки.

Я сижу на кровати, кутаясь в плед, пока Дэн собирает рюкзак.

— Мы точно идём? — спрашиваю сонно.

Он оборачивается.

— Если не хотим реально вылететь — да.

Я стону и падаю обратно на подушку. Он смеётся — нормально, легко. И я вдруг понимаю, что давно не слышала у него такого смеха.

--

В универе всё ощущается странно обычным. Люди идут по коридорам, кто-то спорит возле автомата с кофе, кто-то бежит на пары, преподаватели делают вид, что не замечают вечных опозданий. Как будто мир не рушился последние месяцы.

Рита замечает нас первой.

— О господи, живые.

Она обнимает меня так резко, что я чуть не роняю телефон. Потом смотрит на Дэна, прищуривается.

— Ты чего такой?

— Какой?

— Как человек, которого ночью переехал КамАЗ, но он почему-то счастлив.

Я не сдерживаю смешок. Дэн закатывает глаза.

— Спасибо, Рит.

Подходит Аня с кофе в руках.

— Если вы снова пропадёте на неделю, я лично приду в общагу и убью вас.

— Очень дружелюбно, — бормочу я.

— Это забота.

Мы смеёмся, и от этого внутри становится легче — потому что впервые за долгое время всё выглядит почти нормально.

Почти.

Потом начинается беготня по преподавателям: объяснения, долги, пропуски. Нас снова вызывают по поводу посещаемости. Атмосфера в кабинете неприятная, но уже без прежнего давления. Нам дают возможность всё закрыть — с кучей условий, с предупреждением, но дают.

Когда мы выходим в коридор, я шумно выдыхаю.

— Ну всё. Нас пока официально не выгнали.

Дэн усмехается.

— Отличное достижение.

— Для нас сейчас — да.

Он смотрит на меня несколько секунд — тепло, спокойно. И я вдруг ловлю себя на мысли, что впервые вижу его не человеком, который всё время воюет, а просто парнем в мокрой от дождя куртке, который держит меня за руку в коридоре МГУ.

И от этого внутри становится так щемяще хорошо, что даже страшно.

--

Вечером мы возвращаемся в комнату вымотанные.

Я падаю на кровать прямо в одежде. Дэн смеётся и садится рядом с документами на фирму.

— Ты сейчас уснёшь.

— Да.

— Даже не поужинаешь?

— Если любишь — покормишь.

— Манипуляторша.

Я улыбаюсь, не открывая глаз.

Через несколько минут он всё-таки заставляет меня сесть нормально и вручает лапшу из коробки. Мы едим прямо на кровати, обсуждая преподавателей, Риту, долги и то, как странно снова жить обычной жизнью.

Дэн снова открывает документы. Я устраиваюсь рядом, кладу голову ему на плечо и начинаю лениво листать бумаги вместе с ним — таблицы, цифры, договоры. Глаза уже слипаются от усталости.

И вдруг вижу дату.

Смотрю внимательнее. Снова.

— Дэн.

Он поднимает голову.

— Мм?

Я молча поворачиваю к нему