Вне конкурса - Софья Ларская

штрафы и пени. На этом основании дело будет прекращено по статье 76.1 УК РФ.

— То есть он просто заплатит.

— Заплатит. Но репутация разрушена. В их кругу это иногда страшнее уголовного дела.

Дэн долго молчит. Потом выдыхает. Устало.

— Я всё время думал, что почувствую что-то другое.

— Например?

— Не знаю. Облегчение.

Я беру его за руку.

— А что чувствуешь?

Он смотрит на меня.

— Что я просто устал.

--

После разговора про дело он достаёт документы по фирме.

— Игорь, мне нужна помощь. Я ничего в этом не понимаю.

— Найдём управляющего. Нормального. А вы пока закончите семестр.

— Поздно, — тихо говорю я.

Бойцов усмехается.

— Тогда хотя бы спите иногда.

--

Вторая встреча с Еленой Андреевной происходит через несколько дней.

Она уезжает ненадолго — закончить дела во Франции.

Мы встречаемся возле отеля.

Когда Дэн подходит к ней, она вдруг поправляет ему воротник куртки.

Простое движение.

Он замирает.

Потому что тело помнит быстрее головы.

— Я не знаю, как быть матерью после восьми лет, — говорит она тихо.

Он смотрит на неё.

— Я тоже не знаю, как быть сыном.

Пауза.

— Но попробуем.

Она улыбается сквозь слёзы.

Перед тем как сесть в машину, Елена Андреевна поворачивается ко мне.

— Спасибо, что не оставила его одного.

— Он меня тоже не оставил.

--

Вечером мы лежим в комнате почти в темноте.

На столе — конспекты, документы по фирме, списки пересдач.

Дэн обнимает меня со спины, уткнувшись носом в шею.

И впервые за долгое время мне спокойно.

Без ожидания удара.

Без страха, что сейчас зазвонит телефон.

Просто тихо.

— Я боялся, что после всего мы станем другими, — говорит он вдруг.

Я поворачиваюсь к нему.

— Мы стали.

Он смотрит внимательно.

— Но мы всё ещё вместе.

Я слушаю его дыхание. Чувствую, как его пальцы гладят мою спину — медленно, спокойно.

Кажется, он засыпает.

А потом я слышу его голос — совсем тихий, почти сонный:

— Вась... у меня к тебе один вопрос... но завтра.

Я поднимаю голову, смотрю на него.

Он уже закрыл глаза, улыбается уголком губ.

Я не спрашиваю, какой вопрос.

Только целую его в плечо и снова укладываюсь рядом.

Пусть завтра.

У нас теперь есть завтра.

Глава 34 Завтра

— А если я всё испорчу?

Вася сонно шевелится рядом со мной, не сразу открывая глаза. За окном ещё серо, в комнате полумрак, и только полоска света от фонаря лежит на стене возле стола, заваленного конспектами, распечатками и документами по фирме.

Она медленно поднимает голову с моей груди.

Волосы растрёпаны, щека помята подушкой, взгляд ещё сонный.

— Что именно?

Я смотрю в потолок.

Несколько секунд молчу, потому что сам не знаю, как это объяснить нормально.

— Всё.

Она тихо усмехается.

— Очень конкретно.

Я тоже усмехаюсь, но внутри совсем не смешно.

— Фирму. Учёбу. Работу. Нас. Себя.

Она окончательно просыпается и приподнимается на локте.

Я чувствую её ладонь у себя на груди. Тёплую. Спокойную.

— Ты правда думаешь, что можешь всё испортить?

— Я всю жизнь смотрел, как это делают другие.

Она молчит.

И именно за это я люблю её, наверное, больше всего. За то, что она не начинает сразу убеждать меня, что всё будет хорошо.

Просто слушает.

Я провожу рукой по лицу и выдыхаю.

— Раньше всё было проще.

— Проще?

— Да. Нужно было просто держаться. Не сдохнуть. Не сломаться. Не дать отцу окончательно превратить мою жизнь в цирк.

Она смотрит на меня внимательно.

Очень.

А я понимаю, что впервые говорю это вслух спокойно. Без злости. Без желания что-то кому-то доказать.

— А теперь? — тихо спрашивает она.

Я коротко усмехаюсь.

— А теперь мне звонят люди и спрашивают, когда я смогу приехать на объект.

Уголок её губ дёргается.

— Кошмар.

— Вот именно.

Я поворачиваю голову к ней.

— У меня ощущение, что мне случайно выдали чужую жизнь.

Она молчит секунду.

Потом проводит пальцами по моей шее и тихо говорит:

— Привыкай. Она теперь твоя.

И от этих слов внутри становится одновременно страшно и спокойно.

Вася ложится обратно мне на грудь, а я перебираю её волосы. Медленно. Осторожно. За окном кто-то ругается, в коридоре хлопает дверь, шумит вода, но здесь, под старым одеялом, рядом с ней, мне впервые за долгое время тихо.

Не снаружи.

Внутри.

Она что-то бормочет про пересдачи, про то, что Бойцов нас всё равно заставит спать хотя бы иногда, и я слушаю её вполуха, глядя в стену.

И вдруг ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда.

Не особняки. Не деньги. Не фамилия.

Вот это.

Она у меня под боком.

Тёплая.

Живая.

Настоящая.

Я наклоняюсь и целую её в макушку.

Она улыбается мне в футболку.

— Ты чего?

— Ничего.

Но на самом деле — всё.

--

В университет мы приезжаем сонные, с кофе на вынос.

В коридорах шумно. Кто-то спорит возле расписания, кто-то сидит на полу с ноутбуком, кто-то бежит по лестнице так, будто от этой пары зависит судьба человечества.

И я понимаю, что впервые за долгое время не смотрю по сторонам в ожидании удара.

Не жду звонка.

Не жду проблем.

Просто иду рядом с Васей.

Рита ловит нас возле аудитории.

— О, Корсаков всё-таки решил вернуться в мир смертных.

— Не по своей воле, — отвечаю я. — Меня притащили.

Вася пихает меня локтем в бок.

— Врёт.

— Конечно, врёт, — кивает Рита. — Но выглядит уже менее обречённо.

Я закатываю глаза.

Аня появляется следом с пачкой распечаток.

— Кто-нибудь объяснит мне, зачем преподавателю двадцать восемь страниц методички к семинару?

— Чтобы ты страдала, — серьёзно говорю я.

Она смотрит на меня несколько секунд.

— Знаешь, вот сейчас ты очень похож на будущего юриста.

— Это оскорбление?

— Пока не знаю.

Вася смеётся рядом, а я смотрю на неё и вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится вот это всё.

Обычное.

Шумное.

Живое.

На семинаре я впервые за долгое время спорю с преподавателем по кейсу и даже не замечаю, как втягиваюсь. Вася сидит через ряд и периодически смотрит на меня так, будто ей смешно.

После пары она догоняет меня в коридоре.

— Ты сейчас минут десять доказывал преподавателю, что он неправ.

— Он был неправ.

— Конечно.

Я беру у неё стаканчик с кофе и делаю глоток.

— Тёплый.

— Не благодари.

Она идёт рядом, задевая меня плечом, и я понимаю, что именно так, наверное, выглядит нормальная жизнь.

Без вечной войны.

Без страха.

--

После пар мне звонят.

Управляющий, которого нашёл Бойцов.

Я выхожу в пустой коридор