Кукла - Юлия Эллисон

— Вы тоже ешьте, тут на всех хватит, — предложила его родственникам, разглядывающим это изобилие, словно чудо чудное.

— Но мы не сможем за это вам заплатить! — наконец отмерла женщина.

— И не надо. Просто ешьте, — улыбнулась родственникам своей куклы, — Алекс, ты тоже можешь есть. Ты же сегодня без завтрака остался.

— Спасибо, госпожа, — он потянулся к предложенной ему тарелке. Я заказала на всех и даже с излишком, чтобы, когда мы уйдём, тут еще хотя бы на пару дней еды хватило. Побег побегом, но он, и правда, слишком дорогая игрушка, чтобы я могла на нем экономить.

Глава 27

Алекс

К моему большому удивлению, день начался не так паршиво, как предполагалось. Лорелин была слаба, но не злобна, так что мне просто оставалось помочь ей дойти до ванной и выбрать одежду. После принятия какого-то зелья, судя по её гримасе отвращения — очень неприятного на вкус, она пожелала пойти закупиться на рынке, даже список необходимых вещей откуда-то откопала. Явно покупает по нему уже не впервые, судя по потрепанной бумаге.

Пока она изучала список вещей перед выходом, я не мог скрыть улыбку. Она такая смешная сегодня! Растрепанная, рассеянная, совершенно не похожая на могущественного мага и стервозную аристократку. И даже в этом наряде простой горожанки, пусть и не самой нищей, она выглядела бесподобно. Нежно-голубое платье, целомудренно закрывающее все её несомненно шикарные формы, красиво охватывало фигуру, струясь до самого пола, скрывая даже кончики туфель. Волосы она сегодня закрутила в тугой узел на затылке, подражая скромной бедности, но, тем не менее, даже издалека было видно, что это не простая девушка. Как минимум, средний класс или около того.

Я по сравнению с ней выглядел слишком вычурно, но более простой одежды у меня не было. Если простые хлопковые штаны черного цвета и хлопковая рубашка не притягивали ко мне взгляда, то камзол, прилагающийся к этому наряду, наоборот привлекал к себе слишком много внимания обилием золотых вышивок и золотых же пуговиц. Хотя, наверное, они не были в полной мере золотыми, так, позолота, но все же смотрелось внушительно. Тем более ботинки тоже не выглядели самыми дешевыми. Явно натуральная кожа.

Инструкция идти позади неё, не привлекая к ней внимания, была разумна. Действительно, если она хочет закосить под не слишком богатую девушку, то такая предосторожность явно не помешает, и даже наоборот, будет весьма кстати. Чувствовать её на расстоянии она меня научила, еще когда мы занимались с артефактами. Так что с этим проблем возникнуть не должно. Ладно, хоть вообще берет с собой, могла бы снова оставить меня здесь на целый день скучать. А так хоть пройдусь, развеюсь.

На краю рынка, перед тем как разделиться, она все же потянула меня к торговке булочками, купив нам парочку вместо завтрака. Вежливо поблагодарил, с удовольствием слизывая с пальцев вишневое варенье, и на том мы и разошлись. Она побежала вперед, тряся в воздухе своим довольно внушительным списком и прихватив с собой какую-то очередную чудо-сумочку, куда можно затолкать слона, если влезет. А я медленно побрел следом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания и не отставать сильно. По крайней мере, радиус в двести метров, которые она мне обозначила, как предельные, я четко соблюдал.

Я шел по рынку, наслаждаясь с детства привычными звуками городской суеты и уличных торговцев. Госпожа шла все ближе и ближе по направлению к бедной части города, так что я уже мог найти среди торговцев даже несколько знакомых лиц, когда неожиданно на другом конце улицы я увидел брата!

Сердце словно замерло. Грудь наполнилась уже практически привычной тоской по дому. Он выглядел откровенно плохо — синяки под глазами, впавшие скулы, изможденный вид. Сердце тревожно забилось. Они что, голодают? Молча продолжал рассматривать Рони, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Он явно шел по рынку в поисках чего-то. Только вот чего?

Продолжил наблюдение издалека, не спеша подходить ближе. Наоборот, даже постарался затеряться в толпе, чтобы он случайно меня не увидел. Нельзя мне. Нельзя никак. Но чего он ждет? Почему пришел сюда и просто бродит, переходя от лавки к лавке, внимательно присматриваясь к окружающим их людям?

Вскоре мне стало это понятно, когда он начал примериваться к булке хлеба на одном из прилавков. Денег, чтобы её купить, у него явно не было, тогда что он творит? Снова ворует? Нет!

Сам не заметил, как быстро пересек улицу, успев схватить его за руку в самый последний момент, увел от прилавка. Он испуганно дернулся из моего захвата, сразу попытавшись убежать, но я не дал, продолжая оттаскивать его подальше. К счастью, вроде никто не успел заметить, чем он тут занимался, хотя на нас внимание определенно обращали.

Тем временем он возмущенно повернулся ко мне, по всей видимости, полный решимости отбиться, да так и замер, неприлично открыв рот. Люди начали оборачиваться. Плохо.

Затащил его в один из смежных переулков, желая скрыться от взглядов.

— Ты что творишь? — возмущенно прошипел на него, увлекая подальше. Здесь мы еще привлекали внимание.

— Алексий? Это ты?! — он изумленно продолжал разглядывать меня, не реагируя на мои слова, и послушно брел следом.

— Я, я. Опять за старое взялся? Тебе что, мало было? Хотя бы мать пожалей! — отчитывал я его, волоча по улицам, знакомым с детства. Быстро доставлю его домой и вернусь на рынок, госпожа не должна уйти слишком далеко от последнего места. Еще не хватало, чтобы она потеряла меня.

— А я её и жалею, — он как-то резко осунулся, но разглядывать меня не перестал.

— Что, все настолько плохо? — я чуть замедлился, немного разжимая захват, но не отпуская его запястье. Ему должно быть больно.

— Просто ужасно. А ты как живешь? Выглядишь… хорошо!

— Ну, я же теперь кукла… — покачал головой, совершенно не понимая, как на это все реагировать. Голодают… моя семья голодает. И я никак не могу им помочь. Я бесправная кукла…

— И все же? — он чуть остановился, потянув и меня тоже. Его лицо приобрело виноватое выражение. — Как… как ты?

— Я… — подумал о вшитых в меня артефактах. Рассказывать о жизни у своих хозяев и о самих хозяевах нам запрещено. Конечно, без разрешения хозяев. Его не было, я должен молчать, но это же мой брат… мой любимый братишка… — нормально. Пошли, — дернул его за запястье, продолжая наш путь до дома. — Я должен вернуться снова на рынок. Провожу тебя до дома, сдам матери и уйду. Если меня потеряют, будет