Кукла - Юлия Эллисон

Виски снова прошило выжирающей клетки кожи болью. Она специально так: чуть отступает, чтобы потом добить с новой силой и, кажется, что каждый раз все сильнее и сильнее.

Отстраненно понял, что меня куда-то тащат. Нет!

Завозился в чужих руках, пытаясь остаться на месте! Нельзя мне никуда, нельзя!

Краем сознания отметил какую-то возню совсем рядом. Попытался на ней сфокусироваться.

Пожалуйста! Пусть мне помогут! Пусть уймут эту невыносимую боль!

Сквозь какую-то мутную пелену сознания, заполненного только болью, распознал голос Лорелин. Она здесь! Здесь! Наконец-то!

Стоило мне только это осознать, как разум, словно сам собой, очистился от боли. Нет, тело продолжало болеть так, что хотелось орать во все горло, но я не зря провел три месяца в центре. Там ведь учили не только этикету и основным правилам, но и терпеть боль в любом состоянии.

Отец не ожидал от меня яростного сопротивления, так что мне удалось почти что чудом вырваться из его цепкого захвата, получив лишь еще пару синяков на коже. Какая мелочь!

Быстро преодолел разделяющее нас с Лорелин расстояние, падая к ней в ноги в позу покорности. Виноват я! Сам осознаю, что виноват! Если она пришла сюда, значит прошло уже достаточно времени, чтобы потерять меня, а потом и найти. Только, надеюсь, у неё не было из-за меня проблем, иначе это будет совсем плохо!

Краем глаза зафиксировал присутствие брата на полу. А он что делает? Удивленно осознал, что Рони умоляет мою госпожу не наказывать меня за побег, уверяя, что возьмет все её расходы на себя. И за мою одежду, и за причинённый вред… Он что, совсем спятил? Откуда могут быть у них такие деньги, если они даже еды-то себе не могут позволить купить!?

Уже хотел было начать умолять госпожу об обратном, как мать позвала её на чай, и она неожиданно согласилась. Значит, придется попросить чуть позже.

Молча проследовал за госпожой до нашей крохотной гостиной, стараясь отрешиться от боли, но это было совершенно нереально. Тело продолжало противно подрагивать, любые мысли постоянно возвращались только к желанию конца этих мучений. Но я прекрасно понимал, что виноват так, что не передать словами, поэтому терпел и молчал, не поднимая глаз от пола. В голове запоздало крутились мысли о том, что не надо было провожать никуда брата или надо было отпроситься у госпожи, но не поступать так, как вышло. Но я так отчаянно хотел увидеть семью, что не сдержался! Идиот!

Мучительно терпел, пытаясь не показывать своей семье, как мне сейчас больно, не желая их расстраивать.

Кажется, все действительно сели пить чай, так что я тут не сильно мешался, прижавшись к хозяйским ногам и дрожа, как осиновый лист, от боли и страха. Что она теперь со мной сделает? Выпорет? Продаст? Возненавидит? Нет! Только не это! Порку я еще переживу, но остальное?! Нет! Нет! Нет!

Не знаю, сколько я сидел так на полу, почти даже не прислушиваясь к происходящему и просто пытаясь скрыть свою боль и страх от родных, как госпожа неожиданно ласково провела по моей щеке ногтями, снимая действие артефакта. Облегченно выдохнул, сразу расслабляясь.

— Спасибо, госпожа, — поблагодарил поспешно, не желая нарываться на еще большее, чем есть уже.

— Мама, а мне можно варенье? — тихо спросила Эви у матери. Варенье — это единственная сладость, что бывает у нас дома, и то очень редко. Наверняка мама достала его из каких-то самых глубоких запасов, потому что когда я последний раз был дома, у нас не оставалось уже ни единой банки. Мы едим его только по очень большим праздникам.

— Нет, это для госпожи мага, — также тихо ответила мама, но Лорелин наверняка все расслышала. Слух у магов гораздо тоньше, чем человеческий.

И ведь даже не скажешь об этом родным, чтобы вели себя осторожнее и не задавали глупых вопросов. Они наверняка посчитали, что хозяйка ничего не услышит, а значит и не отреагирует, но если слышал я, то она-то тем более.

— Как тебя зовут? — неожиданно подала голос Лорелин, обращаясь к Эви.

— Эвелин Митчелл! — бодро отрапортовала малышка, стреляя в неё любопытными глазками.

Госпожа о чем-то ненадолго задумалась и, видимо, чтобы поддержать разговор, начала задавать малышке ничего не значащие вопросы о еде. Рони тихо сглотнул слюну. Когда они в последний раз ели?

Затолкал свои мысли о родных как можно дальше, стараясь не выдавать неповиновения. Если она меня продаст, я им точно не помогу. А так может быть через какое-то время она отойдет, и я смогу попросить её хоть о парочке медяшек взамен на что-либо.

Следующая тема разговора госпожи с моими родными заставила меня поволноваться. Я и сам жадно хватал крохи новой информации о моей семье после того, как меня отвезли в центр. Кажется, что это было вечность назад! Отец в своем репертуаре: заставляет работать на него, сам ничего не делая. Ничего нового. То, что матери стали платить меньше — плохо, но ожидаемо. Никто не хочет нанимать родных преступника. Не знаю, как насчет магов, а у людей это считается привлечением беды на свою голову, ведь за семьей преступников следят более тщательно, чем за остальным гражданами.

Небольшая отлучка госпожи в соседнее помещение дала мне немного времени, чтобы чуточку сориентироваться. Я быстро перекинулся многозначительными взглядами с братом и снова уткнулся взглядом в пол, чтобы не злить госпожу еще больше. Она вернулась чуть более расслабленная и довольная. Что она там делала? Я слышал обрывки какого-то разговора, но слов было не разобрать.

Расспросы Эви про меня снова заставили меня напрячься. Как отреагирует госпожа? Что скажут родные? Не испугается ли сестренка? Но все вроде закончилось хорошо. Я думал, уж совсем пронесет, но приказ госпожи уединиться снова пустил по моему телу толпы мурашек от страха. Надеюсь, она просто хочет мне что-то приказать, а не снова врубить артефакт на полную или банально наказать вручную? Прямо здесь и сейчас… Это будет ужасно!

Но госпожа меня удивила. Её слова о возможности провести немного времени с семьей и поиграть с сестренкой вызвали у меня жгучую благодарность. Уже за одно это я готов вечно ползать у неё в ногах и вымаливать прощение за своей проступок!

Вернулся к родным уже более спокойным. У меня есть это время. Пусть его мало, пусть с ограничениями, но я могу позволить себе провести его с семьей! Поиграть с Эви, перекинуться парой слов с Рони, обнять мать… Нет, наверное, прикосновения мне