Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

концертов в январе целых девять, и только три в Питере. Сплошные покатушки по провинциям. «Мы бродячие артисты, мы в дороге день за днем», — пропела и рассмеялась. — А у тебя?

— Пока все еще отдыхают, никто не звал. Но скоро начнется. Финансовый год заканчивается тридцать первого декабря. Сейчас по итогам будет массовый плач и скрежет зубов. Борис Викторыч, спасите-помогите. Где-то вторая половина января, февраль — самая пахота. Кстати, я вообще часто в командировки езжу, иногда надолго. Две-три недели, а то и месяц.

— Печалька, — Вета состроила скорбную мордочку, но не получилось, фыркнула. — Извини. Это правда грустно, но… — тут она расхохоталась. — Бабушка моя говорила: смех без причины…

— Признак дурачины? Нет, это секс без дивчины — признак дурачины. Когда она по гастролям мотается.

— А если без мужичины? Который в командировке? — Вета продолжала заливаться, и на них уже начали оглядываться. — Нет, она говорила, что это не к добру, потом плакать придется. Подожди!

Она мгновенно посерьезнела и замерла, прислушиваясь. Как собака, сделавшая охотничью стойку.

— Вета?

Ответом был сначала нетерпеливый жест: не мешай. Потом схватила его за руку и потащила за собой — на Малую Конюшенную, где кто-то пел.

Это был молодой парень довольно гопнического вида: бейсболка козырьком назад, худи под расстегнутой курткой, мешковатые штаны. В руках электрогитара, подключенная к усилителю, но пел он без микрофона: мощи голоса вполне хватало. Голоса сочного, как апельсин, высокого и искристого. Пел он знаменитое неаполитанское «O sole mio» — скудных музыкальных познаний Бориса хватило, чтобы узнать. Вокруг толпился народ, а дно гитарного футляра тонким слоем прикрыли купюры.

Вета смотрела на него, широко раскрыв глаза. То же выражение Борис видел недалече как этим утром. Под собой. Кольнуло ревностью, но он себя одернул. Когда сам вел переговоры с бизнес-леди, со стороны тоже могло показаться, что уламывает их в постель.

Неожиданно Вета подошла к парню и последний куплет спела с ним. Тот сначала вытаращился на нее с возмущением, потом оно сменилось удивлением, потом — почти восторгом.

Японский бог, как же это было красиво и… эротично! Высокий мужской голос сверкал на бархатной подкладке низкого женского, как бриллиант. Аж мурашки по спине побежали.

Сквозь аплодисменты Борис расслышал, как Вета сказала:

— Никогда не пой на морозе. Собирай свои причиндалы, пошли!

— Куда? — опешил парень.

— Кофе попьем и поговорим.

Показалось, он сейчас пошлет ее подальше, но нет — пожал плечами и отключил гитару от усилителя.

— Я не помешаю? — поинтересовался Борис.

Вета посмотрела на него так, словно не сразу сообразила, кто он.

— А… нет, конечно.

Втроем молча дошли до ближайшей кафешки, сели за столик, заказали кофе.

— Как тебя зовут? — спросила Вета.

Вообще-то это было нахально, невежливо и ни капли на нее не похоже, но Борис узнал тот сумасшедший драйв, который зацепил его еще в коридоре поезда. Оставалось только наблюдать за происходящим из параллельной вселенной.

Не влезай — убьет!

— Руслан, — ответил парень.

— Мне нужен тенор. Ты подойдешь.

Тут Руслан наконец выбрался из-под ее гипноза и поинтересовался с иронией:

— А ты вообще кто?

— Руководитель вокального ансамбля, — важно отрекомендовалась Вета, достала телефон, повозилась там и протянула ему. — Иветта меня зовут. Вот. Это мы.

— Вобанац! — выпятил губу Руслан. — То-то подумал, что лицо знакомое. Я вас знаю. Был на концерте осенью. Вы круто поете. И что, у вас нет тенора?

— Пока есть, — Вета пожала плечами. — Но если согласишься с нами петь, с февраля его уже не будет. Ты вообще как — чем занимаешься?

— На заочке учусь в Военмехе. Второй курс. Курьером подрабатываю.

— Музыкалка? Гитара?

— Хор.

— Да ладно! — она аж подпрыгнула, едва не перевернув чашку. — Слушай, давай попробуем, а? Мы уже пятый месяц нормального тенора ищем, тот, который есть, не годится, а никто не подходит. А ты точно подойдешь, я знаю. Мы выступаем, по договору оформлены от «Петербургконцерта», деньги платят. На гастроли ездим. Даже в Пакистане были. И фильм индийский озвучивали. А сегодня вот в «Октябрьском» выступали.

— Ну… я не знаю, — засомневался Руслан. — У меня сессия сейчас. И вообще…

— До февраля сессию сдашь. Слушай, ну это лучше, чем курьером мотаться. Давай ты послезавтра к нам на репетицию придешь, нас послушаешь, мы тебя послушаем. А там видно будет. Ну?

— Ну… ладно. Куда приходить?

Повторив для памяти адрес, Руслан записал телефон Веты, сделал дозвон, допил кофе и ушел. Они тоже надолго не задержались. Борис подумал, что у Веты такой вид, как будто проглотила воздушный шар и сейчас улетит.

Когда вышли на улицу, она с визгом повисла у него на шее, но сообразила, что на них смотрят, и, засмущавшись, уткнулось носом куда-то ему в шарф.

— Ну что, чудеса бывают? — рассмеялся Борис.

Глава 25

Иветта

— Ветка, ну спи ты уже, хватит вертеться, — проворчал Борис сквозь сон, прижимая ее к себе.

Она подумала, что, кажется, впервые за многие годы ей не пришлось стопорить поток сознания, услужливо подсовывавшего на язык «Маська». Когда говорила Руслану, как ее зовут, «Иветта» прозвучало… само собой.

Ну ясный перец, разве Маська — трусливая, стеснительная, вечно сомневающаяся — могла напрыгнуть на незнакомого парня, на вид явно не мальчика-зайчика, и уболтать так, что тот согласился прийти на репетицию? А вот Иветта — запросто. Жаль только, что Иветтой она может быть лишь на работе, да и то когда не грызет бок Лжедмитрий: «а ты не оборзела ли, недоучка?»

Или… не только? Вдруг она все-таки научится быть одной и той же Иветтой всегда? Ну, может, не такой нахальной и напористой, но хотя бы уверенной в себе?

Рядом с Борисом, казалось, что все возможно. Но…

Она вспомнила, как бабушка когда-то учила ее плавать. Самым сложным было не научиться плыть с надувным кругом, а поверить, что может обходиться без него. Не будет же Борис постоянно держать ее за руку.

Утром он отвез ее на Финбан: в Выборг ехали «Ласточкой». Договорились, что заедет за ней на следующий день после репетиции. Гостиницу ансамблю не бронировали, сразу после выступления — на автобус и обратно в Питер. Маська не соврала, январь обещал быть тяжелым.

Свою сногсшибательную новость она пока держала при себе: сидели в вагоне все рядом, Костя — как обычно, носом в телефоне. Но когда уже во Дворце культуры готовились к выходу и он убежал в туалет, выложила: ребя, кажется, я нашла тенора. И, кратко рассказав, как все было, добавила:

— Если кто проболтается Румянцеву, оторву голову.

— Почему? — пискнула Ирочка. — Может, он