Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

— Тебе можно позавидовать, — грустно улыбнулась Вета.

— Не надо, — Борис обнял ее за плечи. — Зависть хороша, если мотивирует на что-то созидающее. А просто так — вот правда, не стоит. Только хуже себе делать.

Глава 23

Иветта

Ночью Маська лежала, обняв Бориса поперек живота, и слушала его дыхание. Спал он тихо, только изредка слегка похрапывая. Было так уютно — прижаться к нему, чувствовать его тепло, вдыхать запах.

Сон где-то заблудился.

Она думала об их разговоре на набережной. Если не считать довольно неожиданного рассказа о своей семье, Борис не затронул ничего такого, о чем Маська не знала бы. Лжедмитрий? Ну да, как-то так. И можно было даже не притворяться, Костик напрягал ее больше всего именно по этой причине: уж ему-то ее ляпы видны как на ладошке.

Имя?

Ей всегда нравились умные мужчины, хотя чувствовать себя рядом дурочкой не самое большое удовольствие. Самолюбия у нее тоже хватало. Но с Борисом все было иначе. С кем-то другим подобный разговор прошелся бы наждачкой по нервам. С ним — стал поводом задуматься. Вот так чуть сместил акценты, заставил посмотреть словно изнутри. Спокойно, мягко. А главное — не обидно.

Вспомнилось снова Володькино — про клуб неудачников. Вот кто умел поддеть, зацепить. Может, и не со зла, но все равно больно. Так, что ссадина потом зудела не один день.

Иветта… В садике ее дразнили «Иветта из туалета». Задевало, но не слишком. Бабушка объяснила, что имя красивое, но необычное, поэтому и дразнят. Тогда она была для себя Ветой. Даже когда в музыкалке стали звать Масей. А Маська — это как раз идеально подходило для «жалкой грязной твари». Уж точно не изысканное, строгое имя Иветта.

Нет, она не хотела быть жалкой тварью. Потому-то и рванула тогда к Змею. Не понимая, что именно таких он и прибирает под свое крылышко: якобы бунтарей, признавших себя жалкими внутри и трепыхающихся лишь внешне. Таким легко можно внушить все что угодно и управлять ими на раз-два.

Да, она примирилась с богом — хотя, наверно, никогда и не прекращала верить. Даже когда качнулась на темную сторону. Впрочем, ей хватило ума понять, что притягательность зла иллюзорна. Однако церковь для нее перестала существовать, потому что ассоциировалась с Ларисой и ей подобными. И все же где-то в самой глубине до сих пор жила светлая детская радость — «Ночь тиха, ночь свята…» перед рождественским вертепом. И горечь от того, что это оказалось затоптано грубым башмаком.

Да, именно тогда она и стала для себя Маськой. Незаметно, не сразу. На бочине уже красовался Змей, когда пришла на какую-то отвязную тусовку, где дым стоял коромыслом, и отрекомендовалась именно так. Не специально — само выпало на язык.

С тех пор прошло тринадцать лет. Она честно пыталась принять и полюбить себя такой, какая есть. Но каждый раз происходило нечто сводившее ее усилия на нет. И вот сейчас вдруг появилась надежда, что это все-таки возможно.

Борис признался, что загадал желание: чтобы новый год стал по-настоящему новым для них обоих. Ей тоже очень этого хотелось.

Маська прижалась к нему покрепче и незаметно для себя провалилась в сон.

* * *

— Как жаль, что мы так мало всего увидели, — сказала она, когда уже в Пулково стояли в очереди на паспортный контроль.

— Правда жаль? — Борис едва заметно прищурился.

— Ну я не в том смысле! — фыркнула Маська. — В том — точно не жаль. Просто времени мало. Я вообще толком нигде не была. В Пакистане три дня и все. Ну, еще в Лаппеенранте три часа, чтобы визу открыть.

— Можем приехать в отпуск. Недели на две. Посмотрим все. Слушай, а у тебя же тетка в Германии, у нее тоже не была?

— Нет. Мы с ней не в самых хороших отношениях. Бабушка говорила, что Вероника всегда ее ревновала к моему отцу. А тут мало того, что она меня к себе взяла, так еще и квартиру на меня оформила. В общем, не приглашает, а я не напрашиваюсь. Хотя, думаю, есть еще одна причина, — Маська наморщила нос. — У нее муж молодой. Ну как молодой? На шесть лет моложе. Когда они поженились, ей было тридцать семь, а ему тридцать один. Свадьбу устроили в Питере, и этот самый ее Курт без конца на меня пялился. Так что, может, просто не рискует.

Обратный рейс был с пересадкой, ночь накануне почти без сна, и она вдруг почувствовала, что адски устала.

— Подожди здесь, — сказал Борис, когда они получили багаж и вышли из терминала. — Подъеду за тобой.

Маська рассеянно кивнула, прикидывая, разболится ли от перемены климата голова или обойдется, и вдруг поймала взгляд молодой темноволосой женщины в черном пальто. Точнее, та сначала посмотрела на Бориса, который этого, похоже, не заметил, а потом уже на нее.

За эти дни, да и раньше, Маська не раз видела, как жадно на него смотрят женщины. Немного раздражало, но где-то даже и льстило. Однако сейчас взгляд был совсем другим, от него стало не по себе. Эта дамочка Бориса определенно знала. А может, и не только знала. И, похоже, эта встреча ее не обрадовала. Или не обрадовало то, что он не один?

Чуть постарше нее, изящная, ухоженная, одетая с той элегантной простотой, которая стоит дорого и заставляет вспомнить, что на тебе пуховик, купленный четыре года назад на распродаже в «Селе». Уверенная в себе, привлекающая внимание. С Борисом они смотрелись бы очень гармонично.

Женщина давно ушла, а Маська все косилась в ту сторону, думая о том, кто это мог быть. Бывшая жена? Или просто какая-нибудь бывшая? Странно, но Змей молчал, не намекая, что по сравнению с этой красоткой Маська сплошное недоразумение. Видимо, знал, что она и сама с этим справится.

— Вета, ты где? — поинтересовался Борис, когда они подъезжали к КАДу.

— Извини, что? — очнулась она. — Задумалась.

— Похоже на то. Два раза спросил — не услышала. Куда едем: к тебе или ко мне?

— Борь, не обижайся. Отвези меня домой, ладно? Хочу немного в себя прийти.

— И подумать в одиночестве, стоит ли все продолжать? — это прозвучало капельку остро.

— Нет, — испугалась она. — В смысле, не надо думать, я и так знаю. Что стоит. Устала очень. Правда. Заедешь завтра после концерта?

— Хорошо, — кивнул Борис. — Просто