Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

Чтобы обмануть окружающих, он отвечал на все ее заигрывания. Он мог бы взять ее, как солдат на побывке, и разрядить разъедающие его напряжение и желание. Но он и так не слишком уважает себя и ему не хочется вызвать к себе еще большее отвращение. Он проходит мимо этой женщины, даже не взглянув на нее.

Схватив по пути бутылку, Лино уходит с праздника… Ни с кем не прощаясь, садится в машину. Он возвращается к матери.

Глава шестнадцатая

Лино

Ребекка предупредила меня, что я не увижу ее в течение дня, но я все равно ее ждал. Это не мешало моей работе, я вкалывал с ожесточением и невероятно эффективно. К началу вечера на меня навалилась усталость, все тело ломило, но я был доволен сделанным. Ребекка не догадывалась, что помогла мне превзойти самого себя. Выйдя из мастерской, я прошел по двору, запретив себе смотреть на конюшню. По глупости я решил, что сразу свалюсь на диван и выкину все из головы.

Я скучал по ней, по ее взгляду, присутствию, смеху, звуку ее голоса и молчанию, и это сводило меня с ума. Я прикладывал сумасшедшие усилия, чтобы побороть тягу к ней, но терпел сокрушительное поражение. Когда накануне она выкрутилась из ситуации с Жереми, Ребекка показалась мне забавной и трогательной. К тому же ее поцелуй, пусть он просто поддерживал миф о давней приятельнице, а я не был достаточно глуп, чтобы подумать, будто она поцеловала меня, поддавшись порыву, все равно подействовал на меня, взволновал. Чего со мной не случалось с момента разрыва с Констанс. Я почувствовал, что умираю от желания стиснуть ее в объятиях, мне хочется, чтобы она рассказала о себе, о своих детях, о мужчине, за которого вышла замуж. Существует ли он еще в ее жизни? Если да, между ними должно быть полное доверие, чтобы он мог отпустить ее к незнакомцу, который раскрывает перед ней свою жизнь. Я был недостаточно самонадеянным, чтобы счесть, будто представляю опасность, я больше не тот, что когда-то, однако… на месте этого человека я бы не допустил ни малейшего риска потерять ее. Неважно, что бы обо мне подумали, но я бы никогда не оставил на такое долгое время любимую женщину, мать моих детей наедине с другим мужчиной. Хотя бы из соображений безопасности! Я мог оказаться опасным маньяком и представлять собой угрозу для нее.

Мне нужно было узнать Ребекку, понять ее жизнь. Я не отрицал потребность выложить всю свою историю до последней крошки, чтобы попытаться излечиться, но ее пребывание у меня не могло этим ограничиться, даже если ее единственной целью было написание романа.

Я видел ее в окно все еще склонившейся над ноутбуком. Надо бы предложить ей сделать перерыв, нельзя работать с таким остервенением, тем более над рассказом о моих неудачах. Я бросился на кухню, распахнул шкафы и холодильник – у меня нашлось все, чтобы приготовить сносный ужин. Я уже собрался открыть дверь, но остановил себя на полпути. Если она вдруг откажется, я буду выглядеть придурком. Я отошел от входа. Как будто я недостаточно настрадался. Я прекрасно знал, что будет вертеться у меня в голове, если она согласится поужинать со мной: я начну воображать разные вещи, невозможные и неосуществимые. С другой стороны, если посмотреть на то, как я не решаюсь пересечь двор – мой собственный, между прочим, я как будто забыл, что нахожусь у себя дома, – чтобы предложить Ребекке ужин без церемоний, нетрудно понять, почему я так испоганил свою жизнь. Конечно, Констанс заточила меня внутри нашей истории, но и боязнь новых страданий возвела непробиваемые стены, отгородившие меня от окружающего мира. Вечером нашего знакомства я не испугался обратиться к ней в парижском ресторанчике, рискуя нарваться на резкий отказ. Но все было проще, потому что я тогда ее не знал. Если бы тем вечером она меня оттолкнула, это бы просто сделало ситуацию не допускающей двойного толкования.

Колебания заставили меня снова расхаживать по гостиной, и, сам того не желая, я встретился взглядом с матерью на фото. Она бы как следует наподдала мне, подтолкнув к действиям. Она никогда не боялась желания и чувств, страдала, жаждала, любила, наплевав на последствия, – жила. Там, где она сейчас находилась, Элена наверняка считает меня слишком робким. Я не был достоин ее наследия.

Минуту спустя я уже стучал в дверь конюшни. Ребекка вышла, у нее были черные круги под глазами, усталая улыбка на губах и наспех собранные в пучок волосы.

– Добрый вечер, – просто сказал я.

– Добрый вечер, Лино, у тебя все в порядке?

– А у тебя?

Она кивнула.

– Ты весь день просидела взаперти.

– В действительности я писала, не останавливаясь, это было… – Она как будто излучала искреннее воодушевление.

– Сложновато! – закончила она фразу.

Мои губы сложились в ироничную улыбку.

– Я задал тебе трудную задачу?

– Твой персонаж в романе… не знаю, как сказать… но мне это нравится, я получаю удовольствие.

Как отнестись к ее словам? Я не имел понятия. Не стоило путаться в догадках, которые все равно окажутся необоснованными, поэтому я предпочел продолжить по инерции.

– Как насчет того, чтобы сделать перерыв?

– Почему бы нет…

– Я не предлагаю тебе выход в свет, просто пройди по двору и поужинай со мной, ты отвлечешься, потому что, если ты согласишься, я не разрешу тебе задать ни единого вопроса для продолжения твоего романа.

Она сначала удивилась, а потом расхохоталась.

– С удовольствием, спасибо. Как раз то, что мне нужно.

Ее ответ слишком обрадовал меня.

– Приходи, когда захочешь.

– Погоди, я пойду с тобой и помогу приготовить ужин! Постой здесь минутку!

Она зашла внутрь и сразу вернулась, уже в шерстяной куртке и с мобильным телефоном в руке. Путь от конюшни до дома занял всего ничего, но несколько шагов, пройденных плечом к плечу, вызвали у меня чувство, что я нахожусь на своем месте и ни за что не хотел бы оказаться где-то еще. Или с кем-то другим. Но это ощущение не сравнить с последующим получасом, когда мы вместе готовили, прихлебывая вино и болтая о том о сем, главным образом о всякой ерунде. Мы ни на что не надеялись и ничего не ждали друг от друга. Это умиротворяло. С другой стороны, ничего нормального в нашей ситуации не было. Теперь мать дьявольски гордилась бы мной. Я не сумел сдержать смех.

– В чем дело? – озадаченно спросила Ребекка.

– Не обращай внимания! Я