Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

– Теперь, по прошествии времени, я поняла, что ничем не рисковала, не подвергала себя никакой опасности, когда писала романы и выстраивала свои сюжеты, хотя и чувствовала, как у меня внутри все кипит… Я соглашалась со всем, что мне предлагали, лишь бы это не заканчивалось… Я принимала все приглашения, даже те, о которых знала, что мне там будет неуютно… Чтобы спрятаться от того, что мне не нравилось, я закрывалась в компании моих персонажей, замыкалась внутри своих историй. Только это временами и было важно. Двигаясь от романа к роману, я ждала, когда снова окажусь в коконе своего вымышленного мира. Я полагала, что мне комфортно только внутри него…

Она оборвала себя и явно углубилась в воспоминания, недоуменно приподняв брови в ответ на свои мысли, после чего вернулась ко мне:

– Знаешь, когда я была вместе со своими персонажами, я становилась как будто неприкосновенной и свободной, потому что зависела только от них. Меня не трогали, оставляли в покое, пока я писала… В такие моменты мне легче дышалось… А на самом деле я причиняла себе зло… Потому что, сама о том не догадываясь, загнала себя в порочный круг… Я позволила пожирать себя, не питая больше свой мозг… Я не разрешала себе ни одной паузы. Я выбилась из сил, посвящая себя непрерывным поискам новых идей, призванных защитить и сохранить это искусственное убежище…

– Почему?

– Потому что от меня все ускользало!

Она замолчала и печально засмеялась.

– Чем больше времени проходило, тем меньше я себя узнавала в той, в кого превратилась, причем это ощущение появлялось постоянно: и когда я работала над книгой, и когда отрывалась от нее. Я переставала быть счастливой. Меня охватывало ощущение, что я все делаю не потому, что хочу, а потому, что так надо… И все равно у меня не получалось остановиться, к тому же это был способ бегства от другой реальности… Поскольку параллельно с этим осознанием рушилась моя семейная жизнь… Не знаю даже, почему я сказала тебе, что Эстебан мой муж…

Я перестал что-либо понимать, и мне не нравилось то, что ее слова пробуждали во мне. А они пробуждали надежду…

– А он не муж? Или он больше не муж?

Она вздохнула и допила вино. Снова подняла на меня глаза, а ее губы сложились в разочарованную улыбку.

– Пока еще муж, но это ненадолго… Мы собираемся оформить официальный развод после его возвращения.

– Мне очень жаль.

А что еще я мог ей сказать? То, что я ощутил, услышав это, не имело никакого значения. Важны были лишь она сама и ее печаль.

– Жалеть тут не о чем… Конец нашей истории… банален, на самом деле. Просто в последние годы мы поддавались трусости и отказывались принять единственно возможное решение.

Она крутила в руке пустой бокал и устало пожимала плечами. Рассказала об их первой встрече и об их молодости, о том, что они тогда не смогли расстаться, о рождении близнецов, блестящей карьере мужа и о ее собственной, которая стремительно взлетела и вышла из-под контроля. И о постепенно нарастающем отчуждении, взаимонепонимании, о жизнях, идущих параллельно, о тщетных стараниях верить, что все в конце концов наладится. И об окончательном осознании того, что они знали друг друга не так хорошо, как им казалось.

Чем дольше продолжался ее рассказ, тем больше она выпрямлялась. Она принимала свою ситуацию без стыда и анализировала ее причины и причины своих неудач эмоционально, с грустью и с пониманием неизбежности расставания с мужем.

Ее разумность подчеркивала мой эгоцентризм. Я был всего лишь капризным мальчишкой, не желавшим признавать реальность, предпочитавшим бороться с ней, не боясь испортить себе жизнь и пройти мимо множества радостей и счастья. Эта женщина возвращала меня и к моему одиночеству, которое стало теперь невыносимым, и к моей ответственности. Ребекка, конечно, страдала от того, что у нее все разладилось с мужем, но она хотя бы успела пожить. Когда они были моложе, муж боролся за то, чтобы оставаться рядом с ней. У него не было запредельных мечтаний и чрезмерных ожиданий, он просто хотел жить с ней, причем сразу и ни на что не отвлекаясь. И сегодня, даже если их роман завершился, они навсегда останутся частью судеб друг друга. Никто и никогда не отберет у них прожитое и выстроенное вместе. Как ни крути, у меня-то нечего было отобрать, разве что несколько кратких, нереальных, иллюзорных мгновений. Я прошел мимо любви, семьи, собственной жизни. Мимо всего, на самом деле. Не будь сейчас рядом со мной Ребекки, осознание моих провалов и ошибок точно не включилось бы само собой, вместо этого я бы дал волю гневу. Ярости, направленной против себя. В катастрофическом состоянии моей жизни был виноват я, и только я. И у меня пока что не находилось способа это исправить. А может, вообще уже слишком поздно…

– Еще немного, и я бы совсем заблудилась, – прошептала она.

– Сидящая напротив меня женщина, та женщина, какой ты являешься, совсем не похожа на заблудившуюся. Наоборот… Ты снова пишешь. А это для тебя важнее всего, если не считать детей… И я убежден, что ты еще напишешь много книг…

Она не ответила, но долго изучала меня, робко улыбаясь.

– В вечер нашей встречи, – продолжила она после долгого молчания, – я была совсем подавлена. Думаю, я как никогда была близка к полному отказу от писательства и почти признала, что мне придется начинать все с нуля, не зная, за что я возьмусь и как…

Ее слабый голос, почти шепот, и ее волнение пронзили меня.

– Ты не представляешь себе, Лино, скольким я тебе обязана… Ты спас меня…

Мне никогда такого не говорили, и я не чувствовал, что заслуживаю этого. Мне впервые сказали, что я принес кому-то пользу. Для чего-то пригодился. К тому же для чего-то красивого.

– Как бы ты к этому ни относилась, моей особой заслуги тут нет… Все уже хранилось в глубине твоей души, достаточно было, чтобы ты снова себе позволила. Я прочел первую главу, не забывай… Я полагаю, Ребекка, что ты не догадываешься, какое воздействие на меня оказали эти страницы. Тебе удалось затормозить меня на полной скорости, взорвать меня и в то же время успокоить… Поэтому я убежден, что однажды тебе удастся…

Она оперлась щекой о поднятую ладонь и принялась всматриваться в меня своим ласковым и решительным взглядом.

– Кто его знает, но, во всяком случае, ты разбудил часть моего существа.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Она не отводила