Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

чтобы принять решение, у него не больше пары секунд. Если он послушает Констанс и ничего не скажет сейчас, потом будет слишком поздно и он на всю жизнь застрянет во лжи. Если заговорит, потеряет Альбана, но сохранит возможность снова завоевать Констанс. Он не может поверить, что больше ничего для нее не значит. Он смотрит в упор на своего кузена, никогда еще он не видел его таким уверенным в себе и счастливым. Все свое детство и юность Лино защищал его, помогал общаться со сверстниками, ободрял. В глубине души он прекрасно осознавал, что подавляет Альбана, хотя специально этого не делал. Он сам, Лино, никогда ничего не боялся, всегда добивался успеха, действовал легко и быстро, тогда как от Альбана все требовало усилий. И только когда он исчез из жизни кузена и в ней появилась Констанс, Альбан смог вырасти и стать взрослым. Лино не хватает смелости уничтожить его, да и желания нет. В конце концов, он сам давно раздавлен. Четверть часа назад он думал, что навсегда потерял Констанс. Так что, как ни крути, ничего не изменилось. Лино осознает, что с этого момента он будет учиться жить с уверенностью в том, что она любит другого мужчину. Он предпочел бы не знать этого мужчину… и не быть связанным узами крови с человеком, который крадет ее. Как он может относиться к Альбану как к сопернику?

Не дожидаясь, пока все чокнутся, он выпивает единым духом первый бокал. Теперь ему плевать, что он выглядит в глазах Констанс невоспитанным мужланом. С другой стороны, он чувствует поднимающуюся изнутри волну ненависти, но не может дать себе волю. Ему известно, на что он способен. Придется ему продержаться в ближайшие дни, разыгрывать комедию и защищать Альбана от своей необузданности и от их с Констанс тайны.

– Как вы познакомились?

Ему будет больно, но у него нет выбора, ему надо обмануть Альбана. Возможно, став более зрелым, тот приобрел проницательность. Жених и невеста – ведь теперь их надо считать таковыми – обмениваются влюбленными взглядами, разрывающими ему душу. Это он должен был на ней жениться, он должен был представить ее Альбану. Именно это он планировал сделать по возвращении из Венеции. Он одним глотком выпивает следующий бокал, закуривает и яростно затягивается.

Он заворожен артистическими талантами Констанс. Она с непритворным – вынужден признать Лино, пусть это и уничтожает его – энтузиазмом рассказывает об обстоятельствах их знакомства. Так он наконец-то узнает, куда Джорджо ее отправил. В Рим.

– Констанс посещала конференции, о которых я тебе говорил, – уточняет кузен.

История искусств. Общая для всех троих страсть. Эпоха Возрождения. Италия. Какая ирония… Подлая выходка узкого мирка, где все в конце концов пересекаются со всеми. Лино должен признаться себе, что до сих пор был скорее удовлетворен тем, что покинул эту тусовку. Теперь же он горько сожалеет об этом. Только подумать, Альбан предлагал ему поехать с ним в Рим. Если бы он согласился, то нашел бы Констанс и ситуация была бы сейчас прямо противоположной.

Кузен принимает эстафету и со множеством деталей описывает их годы в Риме, а потом переходит к специализации Констанс на одежде эпохи Возрождения. Лино не может удержаться, чтобы не посмотреть на нее в этот момент, видит, что она его рассматривает, и замечает на ее глазах пелену грусти, потому что воспоминания о Венеции и о масках Джорджо возникают у них одновременно. Они тогда очутились в окружении красоты, но то же можно сказать и о ней с Альбаном. И какой красоты! Красоты Рима. Рима, у которого есть все и еще чуть больше, чтобы соперничать с Венецией. Альбан наверняка не ушел на рассвете после их первой ночи. Альбан из мужчин уважительных, нежных и серьезных. Полная противоположность ему. Новая вспышка ярости. Лино выпивает еще один бокал. Альбан ничего не видит и продолжает объяснять ему, что теперь они поселились в Париже. Эта новость приносит Лино облегчение. Ему не придется часто видеться с ними. Годится любая иллюзия утешения.

– Хватит о нас! – прерывает сам себя Альбан. – А ты как, продолжаешь работать со Странствующими подмастерьями?

– Нет, я решил, что пора закончить учебу… Планирую открыть собственную реставрационную мастерскую. Перееду в дом матери.

– Теперь буду знать, где тебя найти, – весело объявляет Альбан. – Мы сможем все наверстать.

– Конечно, – кратко отвечает Лино.

– Может, ты однажды расскажешь, почему прервал свои занятия в Школе. Не сделай ты этого, мы бы сейчас работали вместе! И мне особенно интересно узнать, почему ты исчез через несколько месяцев после смерти Элены. Я уже знаю, что не в ней дело. Было что-то другое, о чем ты всегда отказывался со мной говорить!

Альбан замолкает и сжимает ладонь Констанс в своей.

– Элена была матерью Лино, необыкновенная женщина, я тебе немного рассказывал, я всем обязан именно ей. Без нее меня бы здесь не было, и я никогда бы не встретил тебя…

Без моей матери я бы тоже не встретил тебя, думает Лино.

– Она умерла пять лет назад, – уточняет Альбан для Констанс.

Она должна понять, разобраться, как они могли до этого дойти. Констанс напрягается. Почему она не попросила Джорджо все ей сказать?

– Мне очень жаль, – бормочет она.

Лино отмахивается от ее запоздалых соболезнований и решает, что пора уходить, всего этого более чем достаточно.

– Встретимся на свадьбе! – поднимается он из-за столика.

Альбан вскакивает и хватает его за плечи.

– Мама сумела отыскать твое свидетельство о рождении и свидетельство о крещении. Ты мой свидетель. Предупреждаю: если ты откажешься, свадьбы не будет и тебе придется иметь дело с Констанс, – смеется он.

– Не хотелось бы обижать будущую молодую жену, – отвечает Лино, зло усмехнувшись. – Встречаемся в церкви.

Следующие двое суток Лино пьет, не просыхая, разве что с перерывом на покупку костюма. Он оглушает себя, чтобы забыться, и разрывается между братской любовью к Альбану и разрушительной плотской любовью к Констанс.

Он появляется у церкви за две минуты до начала церемонии и выглядит карикатурой на самого себя. Затянутый в черный костюм, с галстуком того же цвета и в черных очках, прячущих налитые кровью и алкоголем глаза. Он отдает себе отчет в том, что напоминает молодого крестного отца итальянской мафии. Его забавляет мысль, что он кого-то пугает. Лино уверен, что мать бы расстроилась, увидев его таким, но гордилась бы тем, что он взял на себя эту роль, чтобы защититься от боли.

Паолина ждет его на лестнице, ведущей к церкви одиннадцатого века, выбранной молодоженами для венчания, она делает