48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Корвус Коракс. Закрытые материалы

F:Корвус КораксПроект ФантомПочта

КОМУ: Фрэнк МАКСФИЛД <MaxfieldFrank@corvuscorax.com>

ДАТА: 27 октября 2015 9:15 АM

ОТ КОГО: Альфред ТОРН <ThornAlfred@corvuscorax.com>

ТЕМА: Ты не поверишь

Фрэнк, я сегодня говорил с Тайлером. Он забегал перед тренировкой. Я спросил, как самочувствие, и ты не поверишь: после подключения к Эхо Ник генерирует иллюзии. Причем делает это неосознанно. Более того, он как-то обучил Тайлера. Но для них это не более чем развлечение. У нас ничего не вышло с Джессом, но вот пожалуйста.

*********

КОМУ: Альфред ТОРН <ThornAlfred@corvuscorax.com>

ДАТА: 27 октября 2015 9:35 АM

ОТ КОГО: Фрэнк МАКСФИЛД <MaxfieldFrank@corvuscorax.com>

ТЕМА: Re: Ты не поверишь

И у Тайлера получается? Насколько я помню, проблема была именно в обучении.

*********

КОМУ: Фрэнк МАКСФИЛД <MaxfieldFrank@corvuscorax.com>

ДАТА: 27 октября 2015 9:42 АM

ОТ КОГО: Альфред ТОРН <ThornAlfred@corvuscorax.com>

ТЕМА: Re: Re: Ты не поверишь

Не так легко, как хотелось бы. Но ты же знаешь, Тайлер в лепешку расшибется, лишь бы быть лучше Ника. Я решил проявить инициативу и познакомил Тая с Рейвен. Она только рада его обучать.

*********

КОМУ: Альфред ТОРН <ThornAlfred@corvuscorax.com>

ДАТА: 27 октября 2015 11:08 АM

ОТ КОГО: Фрэнк МАКСФИЛД <MaxfieldFrank@corvuscorax.com>

ТЕМА: Re: Re: Re: Ты не поверишь

Альфред, позвони Хейзу. Пусть поднимает документы по Фантому. Я хочу попробовать снова запустить проект.

Глава 12. Красный

«Ник, тут полный…»

Читает Ник сообщение от Джесса. Впрочем реагирует без эмоций.

– Если б убили, не писал, – заключает он, медленно откусывает кусок от сэндвича, собранного Кларой, и тщательно пережевывает. – Давно, кстати, его слышно не было… – Вскидывает он запястье, чтобы посмотреть время. – …целых пять часов. – И заталкивает телефон в карман, так ничего не ответив. Вот и вся братская любовь. А потом, скомкав бумажную упаковку, точным броском отправляет ее в урну и, накинув капюшон, приваливается к стене.

Я встаю рядом. Сейчас раннее утро, и на вокзале немноголюдно. Те, кто прибыл автобусом, уже разъехались. Джесс, Шон и Рейвен опаздывают, так что мы смешиваемся с оставшимися пассажирами, чтобы не привлекать внимание. Арт уходит купить воды, но задерживается у газетной стойки, где пара туристов из Азии просит их сфотографировать. На них кепки и куртки с флагом туманного Альбиона. И кажется, Кавано даже рад проявить дружелюбие. Спустя минуту туристов становится в три раза больше. Артур смеется, похлопывая их по плечам. Ребята жмутся другу к дружке, чтобы влезть в кадр. Дружно делают пальцами галочку и в унисон выкрикивают что-то по-японски.

Утреннее солнце сквозь длинные узкие окна заполняет зал ожидания, по дюймам отвоевывая у темноты территорию. Скользит сначала по полу, потом по стенам, а дальше и по волосам и коже пассажиров, заставляя и Ника сдвинуться, чтобы в глаза не светило.

Теперь мы почти рядом. Я опускаю взгляд, разглядывая пол, выложенный красной и зеленой плиткой.

– Как твое Эхо? Не мешает? – Небрежный вопрос, заданный вроде бы случайно, мимоходом, но на деле – с точным расчетом. «Только не сейчас, – мысленно умоляю я. – Зачем ты это делаешь? Зачем?» Ник издевается, я знаю. У него стратегия такая. Попробуй сказать человеку, чтобы он не думал о розовых слонах, – о чем он начнет думать первым делом? Вот именно.

Эхо себя ждать не заставляет, как по команде вспыхивает в голове. Я сжимаю виски пальцами.

– Боже, какая ты громкая, – тут же отзывается Ник. Его голос, несмотря на явную усмешку, на удивление хриплый.

Объявляют посадку на автобус до Лондона. Зал понемногу пустеет. Я повторяю снова и снова, как мантру: «В моей голове пусто и легко», – но, когда волнуешься, удержать поток Эхо в разуме – все равно что сохранить воду в треснутом кувшине. Как ни старайся, все равно утекает.

– Признайся, ты сделал это специально? – Я ругаюсь, отгоняя как назойливых мух стучащие в двери и окна моего разума образы.

– Разумеется, – отвечает Ник, с абсолютно беспечным видом наблюдая за Артуром, нашедшим себе развлечение по душе. Туристы из Японии под его командой пытаются изобразить слово «Любовь». – Закрывайся.

– Не могу.

– Что значит «не могу»? – Спокойствие сменяется раздражением. – Ты совсем не слушала, когда я объяснял?

– Я слушала, но на людях это сложнее. Как будто сам не знаешь. У меня не получается.

Ник снова переводит взгляд на друга.

– Тогда завяжи глаза и ходи слепой до самого дома. Раз не делаешь как говорю.

– Да иди ты к черту!

Я не выдерживаю и отворачиваюсь. Но глаза все-таки закрываю, переламывая хребет собственному самолюбию, потому что как бы ни было обидно общая безопасность дороже уязвленной гордости.

– У нас какой уговор был? – не унимается Ник. Голос шершав, как галька, и он прочищает горло, откашливаясь в кулак. – Я учу тебя контролировать мысли, ты меня во всем слушаешься, – повторяет он. Я демонстративно молчу, задрав подбородок и выпрямив спину. Сейчас это не показатель превосходства, скорее защитная реакция. Ник продолжает: – Легко собраться, когда знаешь наверняка, что никто не услышит. Другое дело, если вокруг опасность или толпа людей, среди которых может скрываться враг. Волнение подстегивает Эхо, и в этот момент его надо уметь ото всех прятать. Повернись, когда я с тобой разговариваю!

Но я не двигаюсь с места, как будто приклеилась плечом к вокзальной стене. Ненавижу собственную беспомощность. Теперь, вместе с Эхо, приходится гасить еще и разгорающееся раздражение.

– Знала бы, что так будет, – никогда не обратилась бы к тебе за помощью.

Он отвечает чересчур резко:

– Жаль, что так.

Я едва сдерживаю усмешку.

– Серьезно? У нас за спиной два десятка обученных солдат, которые только и ждут, чтобы кто-то из нас совершил ошибку. И мой отец, которому сам черт не брат. Я с первого дня из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то соответствовать вашему уровню. Но уже до смерти устала слышать о своей никчемности – и готова послать каждого, кто еще хоть раз меня в это ткнет. Так что единственное, что сейчас удерживает меня от того, чтобы хорошенько тебе вмазать, – понимание, что если в радиусе километра возникнет кто-то из Коракса, вспышку гнева моментально заметят. И тогда нас просто перестреляют. Только тебе, кажется, плевать, потому что все, что ты можешь сказать, – «Жаль, что так»!

Судя по звуку, Ник отталкивается от стены и подходит ближе. Я вспыхиваю – то ли от злости, то ли от тяжелой ладони, которую он опускает мне на талию и разворачивает меня