48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

– А как же регенерация? – выпаливаю я, ругая себя за невнимательность, и неосознанно касаюсь еще обмотанного вокруг шеи черного шарфа. – Ты же уверял, что никогда не болеешь. Улучшенный теплообмен?

Джесс отвечает вместо брата:

– Коракс не менял его ДНК. Они просто временно заставили организм работать на пределе возможностей. Действие любых изменений когда-то кончается. Слишком много сил Ник потратил на восстановление после ранения.

– Почему ты не сказал?

Ник наконец смотрит на меня, и я выдерживаю его взгляд. В груди вновь поднимается волна негодования, но не успеваю я высказать ни одну из своих претензий, он резко отстраняется и командует Джессу:

– Поворачивай назад, быстро!

А потом я вижу их сама. Четыре черные точки – четыре автомобиля с эмблемой ворона – вырастают прямо у нас на пути. Утренний туман разрывает свет фар джипов Коракса – словно сигнал приближающегося поезда для застрявших на рельсах. Не спастись. Джесс резко выворачивает руль. Машину заносит. Шины свистят по асфальту, заполняя салон ощутимым запахом жженой резины. Я едва успеваю схватиться за ручку, чтоб не улететь вперед. Ник же, упираясь плечом в переднее сиденье, ищет что-то под своим. В боковом зеркале мелькают черные корпусы машин Коракса, от которых мы теперь на полной скорости удаляемся.

– Куда ты их спрятал? – кричит Ник брату. Мелкие капли готового сорваться с неба дождя на лобовом стекле растягиваются от скорости в длинные кляксы. Я стараюсь дышать глубже, чтобы тошнота не подкатывала к горлу.

– Под передним креслом, – отвечает Джесс, не отрывая взгляда от дороги. Артур ныряет рукой под сиденье и достает пистолеты. – Еще один в бардачке, – кивает ему Джесс и сворачивает на узкую развилку, которая ведет в сторону вокзала. Поначалу мне кажется, он хочет увезти нас туда, где больше людей, но потом я понимаю, что ошиблась. Видны очертания стоящих на путях вагонов – но ведь с тех пор, как вокзал остался позади, прошло больше получаса. Мы свернули с шоссе слишком рано. А вокруг слишком тихо. Я глубоко вдыхаю, наконец разглядев пожелтевшую вывеску. Старое депо. Кладбище поездов.

– Ви, – голос Ника доносится словно издалека, – ты останешься здесь, поняла?

Я киваю. Он обращается к Артуру:

– С другой стороны должен быть выезд. Увози Виолу, и затаитесь где-нибудь.

– А вы?

– Мы с Джессом поговорим с солдатами Максфилда здесь.

Ник забирает из рук Кавано два ствола. На секунду они пересекаются взглядами.

– Твоя задача —не подпускать никого к… – Ник спотыкается на собственных словах.

– …машине, – договаривает за него Арт. – Я понял.

Джесс бьет по тормозам. А это значит, нам снова придется попрощаться. Ник в последний раз проверяет пистолет и распахивает дверь. Я успеваю поймать его за руку.

– Пожалуйста, – шепотом требую я обещания вернуться. Передние двери синхронно открываются, и спину обдает потоком холодного влажного воздуха. Ник молча кивает. А потом уходит в дождь, скрываясь за дремлющими на рельсах вагонами и растворяясь в тумане следом за братом.

Арт, успевший занять место водителя, бьет по газам. Машина срывается с места. «Это неправильно», —колотится тревожная мысль внутри. Нам не стоило разделяться. Я оборачиваюсь и со всей силы прижимаю ко рту ладони, чтобы не закричать, – на том месте, где мы оставили парней, тормозят джипы Корвус Коракса. Если в каждом из них по четыре бойца, то Джесс с Ником – вдвоем против двенадцати.

– Мы же их не бросим? Арт?

Он молчит. Ему тоже страшно. Я чувствую это через Эхо. Вижу, как бьется жилка на шее, а мышцы напряжены до предела. И тут до меня доходит: машин ведь было больше. Значит, часть солдат пустилась в объезд, чтобы напасть откуда не ждут.

Наш лендровер подпрыгивает, переезжая рельсы, и я хватаюсь за подголовник переднего сидения, чтобы не удариться. Лихорадочно скользя взглядом по салону, пытаюсь придумать хоть что-то, но в голове – ни одной здравой мысли.

– Я спрячу тебя в здании. Сиди тихо, – прерывает поток моих терзаний Артур. – А сам буду патрулировать вокруг, никого не подпуская.

Я усердно мотаю головой.

– Нет! Должен быть другой выход!

– Все будет нормально, мы справимся. Ты же слышала, что Ник сказал?

– Он нас убьет, если ослушаемся.

– Значит, если твой друг Арти тебе все еще дорог, постарайся выжить.

Спрятав машину в одном из ангаров, мы выскакиваем наружу. И хотя Артур всеми силами пытается убедить меня, что ему ничего не грозит и он «снимет» агентов с крыши, спокойнее не становится. Я поднимаю глаза, рассматривая блоки железнодорожных механических мастерских, что как черные стражи глядят на меня пустыми глазницами окон.

Мы крадемся мимо пустых вагонов и локомотивов, стараясь быть максимально незаметными. Вокруг ни души, отчего кажется, что из-за каждого угла ждет засада. Слишком сильно сжимая мою ладонь, Арт тянет меня в вагоноремонтный блок. Широкие ворота, куда ведут несколько рельсовых полос, распахнуты, но внутри все равно полумрак.

– Проверьте там! – доносится за спиной крик. Я вздрагиваю.

– Черт! – ругается Арт, оглядывается по сторонам и уверенно тащит меня к одному из вагонов. – Полезай вниз, – командует он, помогая спуститься в смотровую яму, под поезд, и, приложив палец к губам, приказывает сидеть тихо. А потом неслышно, словно крадущаяся лиса, убегает.

Я поднимаю взгляд, ощущая мощь нескольких тысяч фунтов металла прямо над головой. Теперь все проблемы, с которыми мы сталкивались до сих пор, кажутся просто детскими приключениями. На улице слышен шум шуршащих по земле колес. Потом крики и топот. Несколько выстрелов рикошетят от металла, заставляя его гудеть подобно плохо настроенным органным трубам. «Мы нужны отцу живыми. В нас не будут стрелять, – уговариваю я себя. – Значит, это Артур». А потом кто-то открывает Эхо.

Арта окружают четверо, но вместо того, чтобы убегать, он идет навстречу противникам, опустив руки.

– Ну же, защищайся, – шепчу я, не желая смотреть, но и не в силах отвести взгляд. Я не слышу происходящее, но по губам вижу, как Арт что-то нагло бросает им в лицо. Воспользовавшись их секундным замешательством, нападает на стоящего к нему ближе всех солдата, хватает его, толкая в остальных. Это дает ему еще пару секунд форы, чтобы достать пистолет. Раздается выстрел. А следом – крик боли. Слышный даже отсюда.

Эхо гаснет, но лишь на пару секунд. Арт стрелял в парня, что служил мне передатчиком. Скорее всего, прострелил ему ногу, потому что все, что я вижу, – земля, покачивающаяся в стороны, как будто камеру уронили. Пока парень корчится от боли, Арт отбивается от остальных. Не зря Ник всегда переживал, что он безрассудно бросается в драку. Я закрываю ладонями