48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

Заставляя себя расслабиться, я медленно выдыхаю. Все внутри горит и колет. Тело до сих пор бьет мелкой дрожью, уже не ясно от чего: боли ли, холода или осознания того, насколько близко к смерти я находилась в этот раз.

– Зачем ты туда полезла? – продолжая возиться с раной, ругается Ник. Придерживая прохладными пальцами кожу, аккуратно промокает кровь, чтобы наложить пластырную стяжку.

– Но обошлось же, – все еще не отойдя от шока, шепчу я.

Видимо, зря. Закрепив последний отрезок липкой ленты, Ник поднимается на ноги, принимается собирать с пола раскиданную одежду.

– Ты должна была уходить, как я сказал! – Его голос становится громче, с отчётливым раздражением. – Не ты решаешь! Здесь я принимаю решения!

Вот теперь он на самом деле меня отчитывает.

– Я несу ответственность за всех. Нельзя, чтобы каждый делал то, что ему вздумается, черт побери!

Он резко разворачивается, протягивая мне порванную кофту, а потом вдруг замирает, и только сейчас я понимаю, что беззвучно плачу. Не просто роняю одинокие слезы – рыдаю взахлеб от ужаса и досады.

«Я не смогла бы молча стоять в стороне. Я же обещала, что больше тебя не оставлю».

Сил на то, чтобы вытолкнуть из себя хоть слово, нет. Невысказанные фразы застревают в горле. Не придумав ничего лучше, я встаю и подаюсь вперед, утыкаясь лбом в его плечо. Ник замирает. А потом я чувствую прикосновение. Руки, бережно прижимающие меня к себе. И облегченный выдох.

– Ну что за глупое создание, – шепчет он. Потом съезжает спиной по лакированной деревянной стенке на пол, и я опускаюсь вместе с ним, все еще крепко цепляясь за черную рубашку. Мокрые пряди волос холодят шею и голые плечи. Капли мягко стекают с их кончиков, оставляя на одежде Ника пятна. Он держит меня на коленях, словно маленького ребенка, позволяя выплакать всю боль у него на груди. Мне стыдно, что я оказалась слабой и от простой царапины подняла такую панику. Но он не упрекает меня. Молча стирает с лица слезы. Его касания наполнены неловкостью, но даже этих мимолетных жестов хватает, чтобы боль начала утекать вместе с дождем, освобождая место для бьющейся в груди нежности. Так, что я неосознанно придвигаюсь ближе, вдыхая запах его кожи, подставляя щеку под ласкающую руку, словно пес, нашедший давно потерянного хозяина.

– Ну ты что, прекращай, Морковь, – просит Ник. – Чем больше тебя жалеешь, тем сильнее ты плачешь. Ну Морковка…

Я всхлипываю.

– Опять ты за свое. Чтоб ты знал: я ненавижу, терпеть не могу, когда ты называешь меня этими дурацкими прозвищами.

Ник застывает на секунду, словно громом пораженный. Не нужно поднимать глаза, чтобы понять, что в даннную минуту написано на его лице: растерянность и, может, недоумение.

– Прости, – беспомощно произносит он и опускает руку. Кажется, будто даже плечи его поникают. – Я никогда не хотел обидеть, правда.

Сквозь мокрую пелену ресниц я смотрю на его ладонь, одиноко сжавшуюся в кулак. Вряд ли он сам догадывается об истинных причинах моей просьбы – ведь всё, о чем этого парня ни попросишь, он делает намеренно наоборот. Поэтому я ласково сжимаю его пальцы и едва слышно отвечаю:

– Я знаю. И мне это нравится. Просто боюсь, что, если признаюсь, ты перестанешь.

Льну к нему осторожно, прислушиваясь к сдерживаемому дыханию. Ник замирает, будто забыл сделать вдох, а потом наклоняется, касаясь кончиками губ моей щеки, и тихо шепчет:

– Обещаю, что не перестану.

Глава 14. Убивают не пули…

Арта, лежащего без сознания, находят спустя четверть часа в подвале депо. В себя он приходит уже в машине, что-то нечленораздельно мыча, и, только когда убеждается, что все в порядке, наконец успокаивается, откидывает голову на сиденье и закрывает глаза.

– Спасибо тебе.

Я вкладываю в это слово так много, как только могу, зная, что Кавано точно поймет подтекст, и сжимаю его тонкие пальцы.

– Остальные? – хрипло спрашивает он.

– Целы. Отдыхай.

Я отпускаю его руку, глядя сквозь затемненное стекло на вторую машину. Шон занимает место за рулем. Рейвен Ник запихивает назад, но вместо того, чтобы сесть рядом, охраняя, захлопывает за ней дверь. А потом уверенно шагает к нам.

– Поехали! – командует он и усаживается слева от меня на заднем сиденье. Машина Шона и Рейвен синхронно с нашей зажигает фары и трогается с места.

Вдруг я осознаю абсурдность ситуации. Если Шон захочет сбежать или отпустить девушку на свободу, у него на руках все карты. Он знает, что Ник не устроит перестрелку на дороге и ни за что не станет привлекать внимание, учитывая, что Арт до конца не пришел в себя, а я ранена. Если Рей с Шоном захотят уйти, никто не сможет им помешать.

– Ты позволил им ехать вдвоем?

Ник смотрит в окно – беспечно, словно ничего вокруг его не заботит, – но это обманчивая беспечность. Мимо проносятся зеленеющие поля, подсказывая, что мы направляемся в противоположную сторону от города.

– Я должен быть точно уверен, что Рид на моей стороне.

Значит, это проверка? Я оборачиваюсь, гладя как машина Шона, встраиваясь в поток автомобилей на шоссе, следует за нашей.

– А если он с ней сбежит?

– Тогда нам понадобится меньше билетов в Америку, – отвечает Ник и устало прикрывает глаза.

Мы двигаемся на восток, избегая центра города и особенно запруженных трасс. Чтобы чем-то себя занять, я разглядываю дома за окном, читаю названия улиц, переулков и мостов. Иногда мне кажется, будто Джесс движется вне логики, петляя кругами, поэтому, когда спустя несколько часов автомобиль паркуется, я с облегчением выдыхаю.

Этот район очень похож на лондонский Илинг или Хэмпстед. Безупречно чистый и по-домашнему уютный. К тому же особняк, перед воротами которого Джесс останавливается, производит ошеломительное впечатление. Двускатная крыша, цветы на подоконниках в полуарках окон, растущая у входа магнолия и стены из красного кирпича. На секунду возникает иллюзия, будто я нахожусь дома, покалывает в груди знакомыми обрывками воспоминаний, но быстро растворяется.

– Такой, наверное, не меньше полумиллиона стоит, – выдыхаю я.

– Главное, что соседей нет и забор выше моего роста, – скорее рапортует, чем рассказывает Джесс. – Хозяева удачно уехали на неделю. Так что можем переждать до рейса. В таком месте искать нас никто не будет. Главное, по улице не шляйтесь.

Он нажимает на кнопку крошечного пульта и загоняет машину в гараж. Рид паркуется следом, и следы нашего присутствия скрывают гидравлические ворота. Когда они полностью опускаются, Шон открывает дверь, помогая Рейвен выйти. Та всем своим видом заявляет, что ей не нужна