48 минут. Пепел - Виктория Юрьевна Побединская

«Рейвен, – мягко заговорил он. – Мы ведь помогли тебе, неужели ты не хочешь в ответ помочь нам?»

Как я могла отказаться? Я ведь была обязана ему жизнью. И я согласилась. Сначала на шесть месяцев, затем программу продлили еще на три. А потом пролетел и год. «Разве я не вернула долг?» – изо дня в день думала я, пока не решилась наконец разорвать этот порочный круг. Дождавшись приезда полковника, зашла в его кабинет, чтобы сказать, что уезжаю. И он поставил мне то же условие, что и всем парням, хоть раз переступившим порог Коракса.

– Стереть воспоминания, – договаривает Ник.

Рейвен кивает.

– Или работать в проекте дальше, но уже добровольно заперев себя внутри Третьей лаборатории. И я осталась.

Арт, цокнув, качает головой:

– Чокнутая…

– Влюбленная, – саркастично поправляет Джесс.

Лицо Рейвен кривится, когда она поворачивается на звук его голоса. А я неожиданно чувствую к девушке жалость. Она не хотела забывать тех, кто стал ей дорог. Не хотела забывать Хейза. И Торн не мог ничем ей помочь. А может, не захотел. Одно я знаю точно: его слово никогда не встало бы против решения отца.

Ник усмехается, принимаясь барабанить пальцами по колену.

– И тогда наш доблестный доктор Хейз решил немного помочь любимой воспитаннице, собрав страховочный багаж, чтобы старика Максфилда было чем шантажировать. Вот откуда на диске сведения о проекте. Я прав? – Судя по голосу, его терпение начало стираться, как наждачная бумага. – Это риторический вопрос, можешь не отвечать. И тогда вам понадобился тот, кто провернет всю заварушку и вытащит тебя из Коракса так, словно это и не твоя идея вовсе, а заодно сам подставится под удар. И вы нашли меня.

Рей тяжело вздыхает:

– Это должен был сделать Тайлер. Взамен я обучала его Фантому. У нас был уговор, но…

– …он так не вовремя погиб? – подсказывает Ник. – И тогда ты решила: а какая, в целом, разница? Подумаешь, я или он.

Джесс, щелкнув затвором, убирает оружие за пояс.

– Ты в одном ошибаешься, – сурово добавляет он. – Хейз не дурак и уж точно знал, что тебя невозможно уговорить или заставить. Нужно было, чтобы ты поверил, будто побег – твоя идея. В таком случае ты сделал бы все необходимое и без подсказок.

Всего пара секунд требуется Нику, чтобы понять значение этих слов: он стал расходным материалом. Вряд ли для него найдется большее оскорбление, чем признать, что в игре, которую все это время вел, на самом деле был не королем, а чьей-то пешкой.

– Поздравляю брат, ты сыграл точно по нотам.

Я сжимаю кулаки, так что ногти впиваются в ладони. Всё, начиная с первой встречи в Лаборатории и заканчивая отчаянным желанием Рей вернуть Нику его способности, было продиктовано ее личными мотивами. А Джесс продолжает:

– Но ты решила и своего доктора переиграть, избавившись от Коракса под корень, и опять же чужими руками. А когда Ник отказался, просто подставила нас, сдав людям своего отца на вокзале.

– Я этого не делала. Не предавала вас!

Мимолетный взгляд, который Ник на нее бросает, способен напугать до чертиков. Его самолюбие задето сильнее, чем он демонстрирует, и я точно знаю: такие, как Николас Лавант, не прощают предательства. А такие, как Рейвен Торн, никогда не опустятся до того, чтобы просить прощения.

– Убирайся, – приказывает Ник, вставая. На его лице снова застывает каменное выражение. Малейшие проблески неуверенности, которые на мгновение вроде бы проскальзывают в его глазах, тут же тают. – Сегодня на дороге лучше не мелькать, а завтра на рассвете тебя здесь быть не должно. Я выполнил свою часть договора. Ты свободна, – бросает он напоследок и покидает комнату.

Я присаживаюсь в кресло, прижимая локоть к ноющему боку. Теперь боль пульсирует, резкими толчками отдаваясь в мышцах. Качаю головой.

– Вы в очередной раз его использовали.

– У них это семейное, – неожиданно произносит Шон, и в его сторону устремляются взгляды всей команды. – Разве не то же самое ты сделала со мной? – обращается он к Рейвен, а потом разворачивается и без лишних слов уходит.

– Шон, стой! – Девушка кидается за ним и успевает схватить за локоть. – Да, я молчала про наш с Хейзом план. Но я не сдавала вас людям Коракса. Дай мне объяснить!

Произнесенные Ридом слова словно заставили сдетонировать спрятанную в душе Рей мину. Больше недели она осторожно обходила ее, делая вид, что поле чисто, ведь разве что-то может задеть девушку, которой никто не нужен, – и сорвалась. Их взгляды пересекаются. Впервые испуганный – Рейвен и разочарованный – Шона.

– Не унижайся, – тихо говорит он. – Такие, как ты, не оправдываются.

Он не хлопает дверью. Шон никогда не выносил притворной театральности. Просто уходит, оставив девушку в одиночестве на пороге дома, в котором ей больше не рады.

***

Опустившись на диван, я подношу к носу квадратный стакан и вдыхаю терпкий, немного древесный алкогольный запах. Но даже виски, заботливо оставленное на столике Артом, не может полностью стереть последствия пережитого: руки еще дрожат. На ладонях и пальцах царапины, но болят они жутко. Надо бы замотать их чем-нибудь. Чтобы искупаться и вымыть волосы, мне пришлось надеть резиновые перчатки, от чего раны только сильнее покраснели и воспалились.

«Но оно того стоило, – думаю я и мысленно добавляю: – Как же хорошо, что мы не в театре». Еще ни разу я так не радовалась бегущей из крана воде, чистой постели, а главное, теплой одежде. Наконец-то можно не волноваться о том, как бы завтра не слечь с воспалением легких, потому что вода в корыте остыла, и не торопиться, пытаясь поскорее вытереться полотенцем, ведь в театре не то что замка не было на двери – ее самой не имелось.

В этом же доме, куда ни падает взгляд, ему есть за что зацепиться. Латунные светильники, полуарки окон, камелии на подоконниках. Мне нравится думать, что, кто бы ни жил здесь, он вероятно счастлив. Может, частичка удачи хозяев передастся и мне?

– Напиваешься?

Я оборачиваюсь. От резкого поворота переставшая пульсировать рана на боку снова начинает протяжно ныть. Оперевшись на дверь, Ник засовывает руки в передние карманы джинсов – теперь уже совершенно чистых, – слегка стягивая их на бедра. Я прячу ухмылку за стаканом.

– Боюсь, я даже этого нормально делать не умею. Да и от боли не особо помогает.

Закрыв дверь, Ник медленно проходит в комнату и садится напротив. Его влажные волосы аккуратно зачесаны назад, полностью открывая лицо.