Хозяйка зелий, или Капкан на инквизитора - Татьяна Михаль

Порезала другую руку и окровавленными ладонями взяла лаврушку изумрудную, аламис озёрный и напевом заговорила слова заклинания:

— Когда скажу, тогда остановится круговорот извечного движения. Моё зелье раздвинет границы времени, и откроется дорога в прошлое. Безвременье наступит и пропустит, кого скажу за изнанку: ни день, ни ночь, ни осень, ни весна, ни лето, ни зима – его окружит пустота. Застынет время, но не навсегда. И он увидит всё, что пожелает, и истину познает. И вернётся он, как был и как есть. За знание, за дорогу ту плачу силой и кровью. Да будет так!

У меня дыхание перехватило, когда я бросила травы в котёл, и зелье потянуло из меня силы, пентаграмма засияла так ярко, что слёзы выступили из глаз. Силы из меня уходили болезненно, словно тянули вены.

Зелье бурлило, надувалось большими пузырями и меняло цвет с чёрного на красный, с красного на белый, с белого на фиолетовый, с фиолетового на синий, а потом оно приобрело глубокий, но при этом безумно яркий зелёный цвет – цвет истинного яда.

Пентаграмма уже не сияла слепяще ярко.

Остались последние ингредиенты…

Взяла окровавленными руками льняную ткань и развернула её. В ней лежали срезанные волосы инквизитора.

Мужчина позволил себя обкорнать – практически налысо. Правда, так как я не мастер, как Леаль, а срезать волосы инквизитора нужно было именно мне, то и получилось слегка неровно. Малая плата, скажете вы. Но это лишь начало. Магия возьмёт своё, когда Майкл перейдёт черту и заглянет за изнанку. Вот тогда он расплатится сполна. Именно этот факт меня пугает. Инквизитор знает, что затея смертельно опасная, но всё же готов рискнуть.

Бросила в котёл его волосы, и тёмные пряди растворились в зелье с гулким шипением, словно в кислоте.

Потом посмотрела на тёмное небо, на полную яркую луну и, с сожалением вздохнув, взяла большие и очень острые серебряные ножницы.

Лунный свет попал на серебро и искрой пересёк металл, благословляя ритуал.

Отрезала выше плеч свои густые косы, но слёз и жалости не было.

Хотя, пока волосы не отрастут, у меня сил будет, как у котёнка.

Бросила волосы в котёл, и они также с шипением растворились в зелёном вареве.

Растёрла ладони, обмывая их своей кровью, и над зельем в воздухе нарисовала символ трикветра. Символ равновесия с природой. Знак засветился и переплетения трёх стихий засияли (Огонь, Вода, Воздух) и Бесконечность. Трикветр даст спокойствие, защиту и дополнительную энергию Майклу, когда он войдёт в пустоту изнанки времени.

Когда символ начал затухать, я воскликнула в ночи, вливая последние остатки сил:

— Геката, защити!

Над котелком сверкнула молния.

Сердце больно ударилось в груди, и я ощутила пустоту внутри.

Силы ушли.

Не навсегда, нет. Уже завтра крохи магии наполнят меня. Мать-природа не оставит ведьму без силы.

Грустно улыбнулась, перевязала ладони, а затем, осторожно сняла котёл с готовым зельем и начала медленно переливать густую зелёную жижу в стеклянный заговорённый бутылёк.

* * *

Убирать защиту не пришлось.

Как только иссякла моя сила – пала и вся творимая мной магия. Защитный круг, полог тишины – всё исчезло.

Майкл Аддерли вместе с Эксетадором ждали меня поодаль.

Мужчины наблюдали, как я собираю ритуальные принадлежности – без спешки, бережно омывая родниковой водой ножи, чаши, ступу, котелок. И не проронили ни слова. Не задали ни одного вопроса, зная, что после ритуала первой должна молвить ведьма.

И только тогда, когда всё убрала в сумку, рассеянно посмотрела на мужчин и с усталой улыбкой на губах сказала:

— Всё получилось.

— Нисколько не сомневался, — безэмоционально произнёс эльф, словно ему всё равно. И лицо выглядело, точно безжизненная, но высокомерная маска. Фу, таким быть.

— Майкл не доверил бы важное дело дилетанту, — добавил Эксетадор и взглянул на инквизитора. — Ты ведь в ней не сомневался?

— Нисколько, — произнёс Майкл и направился ко мне.

Я не удержалась и, подтянувшись на носках, потрепала его плешивую голову.

Он усмехнулся и в ответ тронул мои обрезанные пряди.

— В городе у меня есть зелье для роста волос, — сказала с улыбкой. — Так что не ходить нам вечно с некрасивыми причёсками.

— Скажу тебе больше — у эльфов тоже есть замечательное средство, которое поможет нам с волосами. Но применять его не стоит пока…

Он нахмурился и стал серьёзным.

Я тоже перестала улыбаться. Я всё понимала.

Теперь никакой магии, пока Майкл не побывает за изнанкой времени.

— Ужасно хочу что-нибудь съесть и лечь спать. Дня на три, — проговорила, не сумев сдержать широкого зевка, что чуть не вывихнула себе челюсть.

Майкл ничего не сказал, но неожиданно подхватил меня на руки и направился в эльфийский город.

Эксетадор остался «убирать» следы моей магии.

* * *

Проснулась я резко. Рывком села на мягкой постели и зажмурилась от бьющего прямо в глаза слепящего солнца. Хотелось закрыть уши, чтобы не слышать излишне громкое пение птиц и звонкие голоса эльфов.

Ощущала себя совершенно разбитой. Ужасно болела голова, что неудивительно, учитывая, сколько я вчера истратила силы, точнее, потратила всю свою силу. Резерв пуст, и наполнение не бывает быстрым и мгновенным.

Дёрнула к себе стоящий на тумбе кувшин, жадными глотками напилась из него вкуснейшей родниковой воды, вытерла тыльной стороной ладони мокрый рот и вернула кувшин на место.

Руки мелко подрагивали.

Хотелось задёрнуть шторы, но сил не было элементарно подняться.

Упала на подушки и смежила веки. Не заметила, как моментально вновь уплыла в мир сновидений.

Проснулась снова, когда за окном властвовала ночь.

Теперь ощущала себя намного лучше, хотя слабость всё ещё не покинула меня, и резерв всё также был пуст.

До самого утра лежала без сна, набиралась сил и думала обо всём на свете.

Лишь когда повеяло утренней прохладой, и ранние птахи пробудились ото сна, я бодро встала с тёплой кровати, потянулась и отправилась приводить себя в порядок.

Наскоро умывшись, бросила на кровать сумку и достала аккуратно сложенное новенькое платье: тёмно-зелёное, расшитое блестящими чёрными нитями. Платье красивое, но строгое, наглухо закрытое. К нему достала мягкие чёрные туфли без каблука.

Быстро и бесшумно надела бельё, затем платье, мельком глянула на себя в зеркало, криво улыбнулась своему отражению и пригладила короткие растрепанные волосы.

Достала любимый гребень и попросила артефакт:

— Сотвори, пожалуйста, что-нибудь с этим ужасом…

Видел бы меня Дуду.