Похищенный ведьмой (Ведьма и охотник) - Екатерина Розова

— Ты ж всегда терпеть не мог кому-то что-то объяснять.

— Это верно, — засмеялся Виррата, — теперь этим занимаюсь по двадцать раз на дню и не терплю еще больше.

— И как тебя потянуло? — рука Канги продолжала шарить по сапогу, — ты же всегда хотел быть только титанобойцей.

— Со временем я понял, что самое главное — это воспитать настоящего титанобойцу. Я не смогу свалить сто колоссов. Но я могу на семь поколений вперед воспитать тех, кто их сможет валить, валить и валить.

— ...Да, ты сильно изменился, Виррата. Впрочем, и в Цитадели много чего изменилось. Я, конечно, не мог всего увидеть, пока шатался с Сетом по мертвятникам, но кое-чего успел углядеть. Цитадель, как я вижу, разрастается. Особенно крыло титанобойц. Да и крыло ведьмобойц не отстает.

— Что сказать. И хорошо это, и плохо, — невесело усмехнулся Виррата, — мы нуждаемся в новых охотниках, приходится ковать смену. И, увы, есть из чего. Сирот сейчас достаточно.

— Верно, — протянул Канги. Раэ и Матэ как завороженные следили за тем, как тот медленно вытягивает из-за голенища узкое лезвие и прячет в рукаве обратным хватом. Нет, это им не показалось…

— А знаешь, может, я займусь тем же, чем и ты… Ты не против, Виррата? Я бы занялся ребятней постарше.

— Вот и обсудишь это с Руном, правда, утром. Хотя тебя заставят пройти ряд проверок, сам понимаешь — ты не с загородной прогулки вернулся…

Раэ увидел, как сапоги Канги поворачиваются в сторону Виррата, его ноги утверждаются как для прыжка, а рука крепче стискивает узкое лезвие...

Глава 18. "Фамилиар!"

— А-а-а! — заголосил Раэ, и Матэ тотчас к нему присоединился. Оба они вцепились в руку с лезвием. Раэ чувствовал, как режется о него.

— Сударь Рата, у него нож! — завопил Матэ, — он вас убьет!

Уж такого поворота не ожидали ни Канги, ни «сударь Рата»… ни то, что внезапно взвизгнуло в углу комнаты. А оно взвизгнуло!

Светец с лучиной перевернулся первым… комната погрузилась во тьму.

Канги рванулся вперед, пытаясь высвободить ноги из рук, цапнувших его под кроватью. Что потом восхищало Раэ, когда он возвращался в тот миг, Канги даже не охнул от неожиданности… Раэ и Матэ проволокло по доскам, над ними ругнулся Виррата. В темноте было слышно, как часто застучали его каблуки по доскам, словно он внезапно пустился в какой-то пляс, загремела опрокидываемая мебель. Послышался… какой-то странный чуждый визг и вскрики, хлопанье крыльев, стон, в темноте заметалось что-то слишком быстрое.

Жесткая рука схватила Раэ, как котенка, за шиворот и подняла в воздух. Там он снова встретился с Матэ. Его тоже оторвали от сапога и подняли за шиворот, но другой рукой. Этот Канги оказался невероятно силен. Виррата продолжал метаться по комнате под чей-то визг, кряхтел, вскрикивал, рычал.

— Кто такие? — глухо спросил Канги.

Матэ, пыхтя, попытался вырваться, пнуть захватчика, но Канги их хорошенько тряхнул. Оба опять закачались в его руках.

— Пойма-ал! — донесся из темноты голос запыхавшегося Виррата, — он меня всего исцарапал!

— Я тоже кое-кого поймал, — сказал Канги.

— Еще одного фамилиара? — встревожено спросил Виррата, на миг прервав тяжелое шумное дыхание.

— Нет, у Сета только один фамилиар, а я тут поймал двух каких-то…

— Это мы его поймали! — выкрикнул Матэ, — сударь Рата, он тебя убить хотел и нож из каблука вытаскивал!

— Та-ак, да это же Матэ, это твой писк! А ты что здесь делаешь? — удивился Виррата. Он приблизился, в темноте было видно, что он держал что-то черное, которое вдобавок хрипело , — а второй кто?

— Я, Раэ!

— Так это что — дети? — удивился Канги.

— Нет, это кара небесная! — сказал Виррата, — ребятней он собрался заниматься!.. Ты еще пожалеешь, что ушел из разведки! А ну цыц!

Последние слова он сказал тому, что попыталось рвануться с его рук.

— Вот только вас тут и не хватало! Ох как вам попадет за нарушение! Ох, как попадет! Канги, давай нож!

— Да я его выронил! Эти два дурня меня за руку схватили!

— Опусти их на пол. Раэ, Матэ, быстро сели на пол и нашарили нож! Быстро, вам говорят!

Раэ и Матэ оказались на полу на четвереньках, пошарили в темноте. Раэ нашел узкое лезвие и протянул его Виррате:

— Вот он! Возьмите, сударь.

— Канги его дай, идиот!

— Не дам!

— Что значит не дашь? Раэ!

— Он вас им хотел убить!

— Что за чушь ты несешь? — возмутился Виррата.

— А чего он так тихонько его вытаскивал?

— Я говорю — дай Канги нож!

— Да возьми его сам у мальца, — подал голос Канги, — а я подержу хмыря за крылья!

И Канги с Вирратой завозились в темноте, перехватывая кого-то черного и пискучего, Канги резко выругался.

— Нож дай, Раэ, — сердито сказал Виррата, — а ты не ругайся, здесь дети. А ты, Матэ, быстро принеси огня и только попробуй не найти!

Раэ передал Виррате нож, тот быстро перехватил его, раздался треск, как будто что-то рвалось, короткий взвизг, звук чего-то льющегося, клокочущего. Раэ ощутил не только нюхом, но и небом металлический не то запах, не то привкус в воздухе.

— Канги, извини, — сказал Виррата.

— Да ничего страшного, — ответил разведчик.

— Ты, наверное, сейчас весь в крови этой твари. Я не мог ее зарезать не облившись. Неудобно держал…

— Ничего-ничего. Я что, не понимаю?

— Эти бесстыдники мне перестирают все платье и вымоют здесь весь пол! — крикнул Виррата, обращаясь в сторону Раэ, — засаду сорвали, п-паршивцы!

Вбежал запыхавшийся Матэ с коридорным факелом. Комнату осветило. Раэ и его друг вскрикнули.

— А ну цыц! — рявкнул Виррата, — я вам запрещаю бояться! Будете пищать, я вас к малышне отправлю! К погремушечникам!

Раэ подавил крик. Матэ зажал рот ручонкой. Когда Виррата запрещал бояться, все боялись бояться. От такого запрета на учениях Раэ всегда встряхивало, он резко выдыхал и через не хочу, через страх и дрожь лез в воду, на снаряд, или смотрел на грозу, на картинку с чудовищем или как режут курицу. А если забоишься, то рискуешь попасть к пятилетним! Какой позор в семь