Хозяйка уездного города - Дия Семина

— Вы правы, сделаем! Знаки люди, может быть, и поняли бы, но скотина точно не поймёт, есть у нас коровы-шалопайки, вечно лезут куда не след. Обязательно сделаем, сам прослежу.

— Вот и хорошо. А потом у нас будет ещё одна забота, заставить наших людей привести в порядок территории перед своими усадьбами и домами. Я, кстати, готова за умеренные деньги нанять косильщиков, обкосить городские участки, посоветуйте мне, пожалуйста, человека.

Торопов тоже смотрел за действом на мосту, а услышав мою просьбу, ухмыльнулся, прям почуяла его мысли, что новая метла по-новому метёт, и я как-то слишком активно взялась, но ответ дал спокойно, видимо, в душе сам придерживается принципа, что порядок должен быть во всём:

— Хорошее дело, а то страшно смотреть на городские улицы. Первый совет: наймите пацанов, они вам за рубль в неделю, всё вычистят. Косу им доверять нельзя, но вот грабли, лопату и тачку, запросто. А косильщика найду, за два-три рубля всё и обкосит.

Как мне идея с наймом мальчишек понравилась. И им заработок, и мне спокойнее, что они делом заняты.

Наконец, сложные переговоры Семёна Лукича с другой стороной завершились, и я лично познакомилась с местной легендой «Мостостроя».

А он, смущаясь, отряхнул руки, потом ещё и об рубашку вытер и протянул для рукопожатия:

— Не думал я, что доживу до такого дня, когда главой города станет привлекательная барышня. Вот бы мне годков сорок сбросить, я бы за вами приударил. Ой, простите старика, несу не пойми что, очень уж удивительное творится. Мне ж почти девяносто, ещё позапрошлый устав помню…

— Вы отлично выглядите для девяностолетнего юноши, — подтруниваю над ним, потому как сама умерла на восьмом десятке, и он для меня настоящей самый что ни на есть кавалер для танцев в Зимнем саду.

Торопов над нашими взаимными шутками посмеивается.

— Так я же каждое утро начинаю с того, что кружку воды тёплой из источника-то пью да умываюсь. Не тот, что в луже, а другой, что ближе к роще. Тем и живу.

Вот она, наглядная реклама силы нашей минеральной воды.

— Решено, я не я буду, но курорт мы постоим. И парк в той же роще разобьём. И наши смогут комнаты приезжим сдавать, и гостиницу поставим, и общепит создадим. И начнём с моста, чистоты на улицах и следующее, это надо лужу превратить в красивый бювет. Хотите вы этого или нет, но другого пути нет. Кстати, ревизор мне настоятельно рекомендовал это дело продвигать и создавать. Иначе к осени превратимся в село. Я в эти же дни сяду писать проект развития. Если губернатор к нам приедет, то и озадачим его нашими идеями!

— И мы вас полностью поддерживаем, Александра Андреевна. Истосковались по крепкой хозяйской руке. И кто бы знал, что у вас такая хватка, — Торопов сделал самый приятный и искренний комплимент. В этот момент, пока я «кокетничала» со старейшим жителем города и строила прожекты насчёт курорта, ко мне не подбежал, а подлетел Алёша, вцепился в руку дрожащими, ледяными пальцами и простонал, кивая на другой берег:

— Это он, из лицея. Помощник директора Боков, злющий как чёрт. За мной приехал, Шурочка, я не поеду с ним, что хочешь со мной делай, спрячь, убей, но они меня назад не получат. Там хуже, чем в тюрьме…

Испуганные слова Алёши услышали все, а я присмотрелась и вижу, что настырный Гончаров, ругаясь на ремонтников, перебирается через мост по наспех брошенным доскам. А за ним какой-то мужчина в чёрном дорожном плаще и английском котелке, весь его вид даже издали внушает отвращение.

Секунды хватило, чтобы понять в чём проблема. Моё письмо ещё в пути, письмо Макарова своему другу тоже в пути. А замдиректора Боков выехал, не дождавшись оплаты, и, скорее всего, наведался к тётке в столице, а та сказала, искать Алёшу у меня.

Все наши планы, усилия и угрозы пролетели мимо цели.

— Александра! Не смей прятать от представителя лицея своего брата! Я выплатил долги, и завтра Алексей должен уехать! Это приказ его законной опекунши и директора лицея! — предчувствуя наш побег, завопил Гончаров.

Какая же он сволочь, нашёл моё самое слабое место и нанёс удар. Вцепляюсь в дрожащую руку брата и понимаю, что Гончаров прав, бежать бессмысленно, пора начать биться за свои права и свободу. Только весовые категории у нас совершенно разные.

Глава 39

Безбашенный старик

В последнюю секунду мои нервы сдали, и я оттолкнула от себя Алёшу:

— Бегите, сообщите Макарову об этом чужаке из лицея, а потом прячьтесь, — наклоняюсь и теперь уже шёпотом добавляю. — На каланчу беги, или пусть сам городничий скажет, куда тебе спрятаться.

Дважды повторять мальчикам не нужно, пулей умчались за поворот улицы, а я смотрю на «гостя» и мужа, от всей души желая им навернуться с моста, прямо сейчас.

Увы, не навернулись, чертыхаясь и проклиная мост, строителей и меня, Гончаров ступил на твердь нашего берега и Боков за ним, несколько шагов и вот они уже рядом, и я могу рассмотреть неприятное лицо замдиректора лицея. Такому человеку не в детском учебном заведении, а в колонии строгого режима надсмотрщиком самое место.

В последний момент, когда инерция от стремительности, с какой надвигался муж, качнула меня, староста Торопов сделал тот самый шаг, достойный настоящего мужчины. Он фактически загородил меня широкой спиной.

— Здравия желаю, Леонид Маркович, вот ведь какая у нас оказия приключилась, стоило сменить главу города, так и мост восстанавливается, да и другие дела сдвинулись, занимательное дело, не правда ли?

— Торопов, отойди с дороги, это дело семейное, вас не касается! — прорычал Гончаров, но тронуть старосту не решился или посчитал, что толкнуть мужика — ниже своего достоинства.

— Касается, Александра Андреевна — наша глава города, и мы обязаны защищать её интересы и жизнь. Вы сами сии правила ввели, как мне помнится, вот мы их неустанно исполняем, — аргумент старосты произвёл вау-эффект, Гончаров застыл, подняв искоса голову, как это делают петухи, пытаясь сохранить боевой вид, но уже понимая поражение.

Довод о защите главы города — железный, однако он не распространяется на Бокова.

— Сударыня, я приехал за Алексеем Андреевичем Соловьёвым, повторяюсь, его законная опекунша настоятельно требует отправки её племянника в учебное заведение…

Закипаю, бешенство, ярость и жажда справедливости отключили во мне все социальные установки и стёрли из сознания правила приличия, а перед кем тут чиниться?

— У вас кочегар спился? Приехали