Хозяйка уездного города - Дия Семина

«Господи, почему такой замечательный, отзывчивый мужчина и одинокий, вот почему я не оказалась его женой?» — подумалось, а он снова широко улыбнулся, словно услышал мои нескромные мысли, но ещё раз утешать меня поглаживаниями не решился. Смутились оба, но настроение чуть приподнялось, и хоть какая-то надежда есть на спасение, хотя бы Алёши.

Глава 37

Стыд и срам…

На полках, как и предрекал городничий, нашлась ещё одна полезная папка: «Разрешения».

Старые, но вполне внятные документы за прошлые годы. Есть и разрешение на реставрацию моста. И самое неприятное, что на нём стоит вензель не только управляющего городом, но и подпись генерал-губернатора. Внимательно вчитываюсь и понимаю, что не всё так ужасно, как показалось.

— О! А срок-то прошлого года, так-так-так! — первая реакция испуга сменилась на победную. Губернатор, оказывается, давно разрешил провести работы, а Гончаров исправно тремя досками и ремонтировал.

Тщательно переписываю разрешение, вывожу красивым почерком: «На основании разрешения № 57 от числа такого-то», ставлю свою подпись и новую дату. Если ко мне хоть кто-то подкопается, то у меня будет припрятан туз в рукаве. Кстати, про рукав.

Свернула старое разрешение, запечатала в конверт и подписала «Разрешение на реконструкцию моста. Оригинал».

— Демид Ефимович, вы у себя? Вот это очень ценная бумага, пусть у вас лежит в сейфе, по этим данным мы теперь смело можем начать реконструкцию моста. Старое, но актуальное разрешение, подписанное губернатором. И вот эту папку с данными по воде тоже приберите. Не доверяю Гончарову, тот ещё жук, и я, кажется, всё. Дела сделаны, отчёты сдала, можно идти домой, отдохну от чрезмерной переработки.

— Конечно, если проверяющий вернётся, что ему сказать?

— Скажите, что я завтра приду в десять часов утра, как приличная… Ой, у вас часы есть?

Я говорю, а сама замечаю у него на бюро маленький будильник, хорошенький, и так необходимый мне.

— А у вас нет? Как же вы собрались ровно к десяти прийти на службу?

— Как обычно, проснусь с петухами, а приду намного раньше и не опоздаю.

Он, осчастливленный тем, что может мне сделать хоть какой-то подарок, взял часы и вложил в мою руку. Скорее, чтобы я не передумала, всё же подарок весьма ценный:

— Держите, они вам нужнее, у меня есть ещё одни дома и вот серебряные именные на цепочке. Не спорьте, держите, это будет вам моё поздравление с началом службы и прохождением первой проверки.

Я даже и не думала сопротивляться и спорить. Но всё же условие сделки озвучила:

— Я в следующую поездку в город куплю себе часы, а эти вам верну, забираю не насовсем, лишь на пару недель. Вы меня очень выручите…

Мы так и стоим в весьма двусмысленной позе, я держу часы, а городничий держит мои руки в своих, словно будильник живой, и может вырваться из протестных соображений, упорхнуть и вернуться на своё законное место.

Меня вдруг проняло, теплом пробежалось по телу едва заметное возбуждение. Именно то, от которого появляется манящая поволока во взгляде, жеманные улыбки и непреодолимое желание прижаться к сильному мужскому телу, ох как давно я испытывала эти гормональные свистопляски в организме, так давно, что не сразу и сообразила, что происходит. Именно в этот пикантный момент за моей спиной раздался противнейший голос мужа.

— Александра, как это понимать? Ты намеренно позоришь мужа, ну я этого так не оставлю.

— Ой, не вам это так оставлять, Леонид Маркович, я формально свободная женщина, не так ли? — меня внезапно осенила настолько простая мысль, что, выдернув руки из хватки смущённого городничего, я вдруг ощутила и, наконец, осознала весьма значимую подсказку от самого тела Шурочки.

Овуляция! Тепло и трепет развеялись, а низ живота потянула неприятной, тянущей болью, гормоны взбодрились жаром, как же давно я не ощущала этот магический зов.

У Шурочки совершенно нет опыта интимного общения, она когда-то и первые критические дни восприняла с ужасом, думала, что умирает от кровопотери. Наивная девушка. Причём в прямом смысле, девушка. Этот остолоп её не касался только лишь потому, что боялся беременности и детей.

Брак не консумизированный!

Осознание жаром ошпарило мои щёки, и я теперь смотрю на Макарова, широко распахнув глаза, не понимая, как ему сказать-то о такой прекрасной возможности получить долгожданный развод. Ведь должен же быть закон об отмене фиктивных браков. Обязательно должен быть.

Гончаров следующим своим выпадом не оставил мне шанса:

— Я напишу жалобу, что неженатый городничий совращает и растлевает порядочных замужних женщин! Так и напишу и вот вы, где у меня будете все. Город был моим и моим останется.

— Леонид Маркович, не хотела затрагивать эту тему, но раз вы сами начали, то вот у меня какой вопрос, а мы с вами хоть раз делили постель? Что-то я не припомню. И если я проеду на приём к любой акушерке и сделаю подтверждение своей непорочности, а вашей неспособности по части мужской силы, то как долго я останусь вашей женой? М? Третий год идёт нашего фиктивного брака, при котором я, фактически была рабыней. Так, как в таком случае поступает закон?

Городничий покраснел, Гончаров покрылся красными пятнами. А я всё жду юридического ответа на заданный вопрос.

— В судебном порядке решается сей непростой вопрос, но подать на развод в этом случае может жена, так как первое право женщины — родить дитя, а если муж её этого права лишает, то она вольна получить свободу, — на выдохе отчитался Демид, и я заметила на его столе Кодекс семейного права, он времени даром не терял…

— Слышали, и кроме того, дорогой мой бывший супруг, я пересчитаю каждый день, какой вы надо мной изгалялись, и потребую оплатить работу по хозяйству и содержание в полном объёме за три года.

Ничто так не окрыляет, как чувство победы. Гончаров поморщился, как морщатся от лимона, ничего не сказал, развернулся на каблуках и выбежал.

— Вот так поворот, — простонал Макаров.

— Ой, мне так стыдно, что вы стали свидетелем этой совершенно пикантной ситуации. Но ведь городничий, это же как доктор, вы же в расследованиях и не такие подробности узнаёте? — стою теперь пунцовая от стыда, Демид — последний мужчина, при котором я бы посмела сказать то, что уже сказала в запале.

— Уф, да, так и есть. Ваше дело весьма непростое, и эта пикантная подробность ваших отношений всё меняет. Вам бы надо проехать снова Покровский, и там в суде заполнить бланки на разбирательство. Дело будет громким и неприятным,