Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова

— Слушаю внимательно, — произнёс он официальным тоном.

— Это ваша служанка, Рада.

Дарен кивнул, делая пометки на пергаменте. Его движения размеренные, почти нарочито деловые, словно он разыгрывает спектакль. Только вот я не уверена, что это не фиктивный допрос… Что если я зря так открыто и под запись заявила о своём открытии?

Если он заговорил о свидании, то это вовсе не значит, что я могу слепо доверять ему.

Но доверилась.

— Продолжайте, — бросил принц. — Как вам удалось это выяснить?

— Я…

— Да, слушаю.

— Мне… правда рассказать? — шепчу недоверчиво, глядя на движущееся перо в его руке, издающее лёгкое шуршание при каждом движении по бумаге.

— Конечно, — кивает.

— Я, кхм… пробралась на территорию западного крыла замка и принялась искать улики в том месте, где был взорван балкон. Нашла в земле крошку и мелкие осколки, оставшиеся от взрывающегося камня, взяла эти остатки с собой. После применила свой дар, чтобы выяснить, кто был последним владельцем камня…

— Так-так-так, вы пробрались к западному крылу, будучи заключённой в восточном крыле? — перо танцует по пергаменту, воодушевлённое моим красноречием.

— Да.

— Перо это зафиксировало, леди Злата, — говорит Дарен невозмутимо.

Он отложил перо, откинулся на спинку стула и вдруг улыбнулся — искренне, без всякой официальности.

— Ты и впрямь превосходный поисковик, Злата, — тихо сказал он. — Хотя я уже знал, что это Рада. Она точно так же, как и вы все, находится под стражей.

Я замерла.

— Знал? Тогда зачем…

— Мне было интересно, — он слегка наклонился вперёд, ловя мой взгляд, — как ты будешь бороться за закрытие заказа. И ещё мне нравится, что ты являешься моей должницей, ведь так удобнее мозолить тебе глаза и усиливать нашу связь. Скоро у тебя не останется сил сопротивляться, у меня их давно нет, ведь мой дракон крепко держит меня лапой за шею. Тебя спасает лишь то, что в тебе меньше драконьей крови… Но… Скоро мы встретимся. Я вижу это в твоих глазах.

Кровь приливает к моим щекам.

— Говоришь так, будто это всё весёлая игра для тебя…

— Никаких игр, только чёткое намерение присвоить своё себе. Этот пергамент останется при мне, но ты должна согласиться на моё условие для того, чтобы я сохранил секрет о твоём лазании по заборам. Король утром дал приказ отпустить тебя, Олеля и Яробора, потому что Брейден не видит смысла держать вас взаперти, и у него не осталось к вам вопросов. Подозрение с вас строих снимается, остальные остаются под стражей для дальнейших разбирательств. Моё условие таково: обращаешься к Сиджи Одли и просишь её публично в её газете объявить о фиктивности твоих отношений с Яробором.

В комнате повисла тишина. Только перо, забытое на пергаменте, всё ещё слабо мерцает, засыпая.

Я посмотрела на принца, на его серьёзное лицо, на метку истинности, которая чуть заметно пульсирует в такт моему собственному узору под рукавом.

— Согласна, — отвечаю тихо.

— Также ты не можешь отказаться от свидания со мной. И ещё: что тебя связывает с Яробором на самом деле?

Глава 41

На вопрос принца о том, что меня связывает с Яробором, я не ответила. Вот просто из гордости и желания щёлкнуть его по носу! Сказала лишь, что обо всём прочитает потом в газете…

И пусть гадает, правду ли я рассказала Сиджи, или просто выполняю его условие. Потому что будет знать, как скрыто угрожать мне раскрытием моего проступка с лазанием через забор на запрещённую территорию королевского замка.

— Там весь почтовый ящик письмами забит, — врывается в мои мысли Олель.

Сзади раздаётсяся скрип открываемой новенькой дубовой двери нашего агентства. Я оборачиваюсь к парнишке, щурясь от солнечного луча, пробившегося сквозь дверную щель.

Мой юный секретарь вошёл внутрь, с любопытством озираясь по сторонам, словно ища следы чего-то необычного, и добавляет:

— Кроме из ниоткуда взявшейся новой двери, всё остальное осталось таким же, как и было… — почесывает затылок пятернёй. — Как думаешь, не Его ли Королевское Высочество постарался?

— Ну что, письма придётся разгребать… Тебе. С дверью я разберусь.

Олель вздохнул, поднял с пола свиток, бережно разгладил его на колене:

— Не хмурься так, ведь зато теперь мы на свободе! И это главное.

Я улыбнулась.

— Верно, Олель. Главное, что мы на свободе, и с нас сняты все обвинения. Лишь бы теперь репутацию очистить и не обнаружить, что клиентов у нас больше нет…

В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что Олель вздрогнул и уронил свиток.

На пороге появляется Яробор — высокий, плечистый, взлохмаченный и с озорным блеском в глазах.

— Злата! — громогласно возвестил он. — Свободна, как ветер над горами!

— И тебя, вижу, выпустили, — не сдерживаю ухмылки. — И чего сразу сюда примчался? Неужели нет ничего срочного, кроме как встреча со мной?

Яробор вошёл, шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и заговорил уже серьёзнее:

— Да вот, не могу сдержать любопытство, ведь не чужая ты мне. Говорят, твоя бабушка, Периолла, будто бы замешана в странных делах, раз под стражей находится. Не могу в это поверить! Отравить огурцами — это максимум, на что она способна! А Айсела… Что за семейный «сговор» у вас? Меня допрашивали несколько раз, а я понять ничего не могу…

Я веду друга в свой кабинет, и мы закрываемся в нём от Олеля, чтобы тот не отвлекался от предстоящей работы.

— Периолла ни при чём, — говорю твёрдо, направляясь к рабочему столу. — Бабушка может быть строгой, да, но она никогда не станет творить злодеяния. Я не могу говорить много, потому что дала клятву Короне, Яр.

Яробор поднял ладони в примирительном жесте:

— Верю, верю! Просто слухи такие пошли странные, да задержания эти. И почему не в темницу поместили нас, ничего не понимаю, — с задумчивым видом садится на стул напротив, облокотившись о столешницу.

— Не мечтай, ничего не расскажу!

Он помолчал в ответ, а после хитро прищуривается:

— А ещё я слышал крики Ионы во дворе замка из за драконьей метки истинности. Поздравляю, Злата!

Я невольно коснулась запястья, где под рукавом скрывается тонкий узор.

— Спасибо, Яр, — тихо отвечаю, не желая лгать ему и притворяться.

Мы оба понимаем, что нашим