Я не твоя невеста - Ника Лебедева

Он замер и тут же обернулся ко мне. Его суженные зрачки выглядели почти дикими, пока мы наконец не встретились взглядами — лишь тогда его взгляд смягчился и стал немного растерянным, вопрошающим.

Я лишь едва улыбнулась, надеясь поделиться с ним своими уверенностью и спокойствием.

“Неважно, что скажет король. Мы уже встретились, обрели друг друга, а все остальное — мелочи, с которыми легко справиться вместе.”

Как будто Рейган мог слышать мои мысли, он тут же расслабился. Ардиан возле меня тоже шумно выдохнул, и я поняла, что угроза магической стычки полностью миновала. Герцог вернул самообладание и обернулся к Арагону, чтобы продолжить.

— После всего, что вы сделали, я имел бы полное право ворваться в этот дворец с вооруженной армией. Но наши отношения и без того сложно назвать идеальными, поэтому я не хотел лишний раз бередить старые раны и обострять конфликт еще сильнее, — ядовито сказал Рейган. — Я пришел с разговором, а не с армией, потому что надеялся на вашу сговорчивость, Ваше Величество. Будьте любезны, не заставляйте меня разочароваться в моих ожиданиях полностью.

Арагон помрачнел:

— Вы угрожаете мне, герцог? В моем собственном дворце?

— Я констатирую факты. Подобный обман — это угроза чести и достоинству, а с такими вещами не шутят, — не моргнув и глазом, резко ответил герцог и крепче сжал мою ладонь. — И напоминаю, что мирное решение нужно в первую очередь вам, а не мне.

Король скрестил руки на груди и попытался принять уверенную, невозмутимую позу, но я видела, как он нервно дергал ногой.

— …И каковы ваши условия?

Рейгану не потребовалось ни секунды:

— Мне не нужны ни извинения, ни компенсация, ничего подобного. Север всегда справлялся и без таких глупостей. — На этих словах Арагон заметно нахмурился. — Единственное, что мне нужно: официально признайте Энн Легарт моей законной невестой. Со всеми записями в документах и печатями, что полагаются браку, на который дал благословение сам король. И сохраните ее брату возможность спокойно доучиться в академии, чтобы империя не потеряла перспективного, талантливого мага.

Ардиан сбоку от меня шумно выдохнул и оглянулся на Рейгана, но герцог ни на мгновение не отвлекался от Арагона.

“И про Ардиана сказал,” — взволнованно подумала я. Да, герцог мог и сам легко оплатить обучение Ардиана, но теперь это было вопросом гордости и принципа.

А еще это действительно было самым малым обменом, который только мог запросить Рейган.

Король очень долго молчал. В тишине огромного тронного зала я слышала его тяжелое дыхание и видела, как в его глазах боролись гордость, страх и политический расчет. Он явно переоценил себя. Очевидно, Арагон рассчитывал на самый удачный исход: что Рейган проглотит обиду; что имперский брак Летиции решит все проблемы; что север останется сильным, но покорным; что никто не явится с последствиями за все содеянное.

И, казалось, он впервые столкнулся с тем, что все пошло не по плану.

Наконец, Арагон выдавил:

— Хорошо.

Я, не веря своим ушам, резко выпрямилась и неосознанно шагнула ближе к Рейгану. Летиция тоже выглядела удивленной — она почти подпрыгнула на своем месте и резко обернулась к отцу, быстро-быстро моргая. Даже Ардиан, стоящий чуть поодаль от меня, не сдержал восторженного вздоха. Только Рейган остался так же невозмутим и спокоен, как будто именно так все он и задумывал.

Король дернул за ленту возле своего трона. Раздался звон колокольчика, и в помещение тут же зашел слуга.

— Позови ко мне писаря, — распорядился Арагон.

Лакей тут же шмыгнул обратно за дверь и вернулся уже в сопровождении другого слуги. Тот нес с собой печати, бумагу и магическое перо, которое писало без чернил.

— Готовь документ о признании брака, — устало велел король. — Энн Легарт... — он запнулся и поморщился, как будто собирался с силами, чтобы наконец произнести решающие слова, — …кхм… Энн Легарт признается законной невестой герцога Хессенгарда. С правом на титул герцогини северных земель. Все причитающиеся ей по статусу привилегии и содержание.

Писарь быстро фиксировал каждое слово, магией передвигая перо по бумаге. Наконечник оставлял насыщенный черный след.

— И, так и быть… — Арагон тяжело вздохнул. — Ее брат Ардиан Легарт продолжит обучение в королевской магической академии за государственный счет до самого выпуска.

Ардиан тут же широко заулыбался, но король перебил его:

— Но с условием! — Он скрестил руки на груди. — С условием сохранения такой же успеваемости.

— С большим удовольствием, Ваше Величество, — радостно ответил брат. Арагон только устало махнул на него рукой.

Писарь закончил и протянул бумаги королю. Арагон пробежался взглядом по содержанию. Какое-то время он в тишине смотрел на текст перед собой, словно не мог поверить в то, что действительно делает это. Потом все-таки расписался, коротко махнув рукой для изящного росчерка магическим пером. Лишь после этого король снял печатку с пальца, обмакнул ее в предоставленную писарем штемпельную краску и приложил прямо возле подписи, к правому краю документа.

Наконец, указ был передан в руки Рейгану.

— Надеюсь, все вопросы наконец решены, а претензии останутся в прошлом. Уверен, вы будете счастливы, — сказал Арагон сухо. — А теперь... уходите, пока я не передумал.

“Все?”

Я не могла поверить своим ушам. Даже ноги почему-то отказывались шевелиться, настолько растеряна и взволнована я была. Только когда рука Рейгана легла мне на спину, мне снова удалось вернуть контроль над собой.

Мы поклонились и уже развернулись, чтобы уйти, когда Летиция вдруг окликнула меня:

— Энн!

Я обернулась. Принцесса вскочила с трона и снова сбежала по ступеням, едва ли не спотыкаясь о подол длинного платья. Подойдя ко мне, она на мгновение замешкалась, а потом порывисто обняла меня — совсем без королевской спеси, а очень крепко и искренне.

“Ох!” — Я опешила. Мы с ней никогда в жизни не обнимались — и вдруг такое!

— Ты правда будешь писать? — спросила она шепотом, чтобы никто не слышал. — Каждую неделю?

Слыша ее взволнованный голос, я не могла сказать нет. Да и, если честно, навсегда расставаться с Летицией, с которой я бок о бок провела половину жизни, мне было бы трудно. Особенно теперь, когда она так неожиданно по-человечески отнеслась к моей ситуации и открылась с совершенно иной стороны.