После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Тавриан ответил не сразу.

— Тогда вас осмотрел бы Саврен.

Илмара закрыла рот рукой.

Я почувствовала тошноту.

Саврен приехал не спасать.

Не проверять.

Он приехал закончить то, что не успели сделать в столице.

Дорезать связь.

Убрать корень.

Оставить на Илмаре достаточно красивую ложь, чтобы род Астарин получил наследника с закрепленной меткой, а я исчезла в документах как очередная женщина с “лихорадкой после развода”.

Миреада медленно положила перо.

— Нужно немедленно изолировать все записи.

— Уже, — сказал Тавриан. — Но после этих показаний Дорн попробует забрать Илмару или убить.

— Я не хочу умирать, — прошептала Илмара.

Я посмотрела на нее.

Не сочувственно.

Честно.

— Тогда перестаньте выбирать удобное молчание.

Она кивнула.

— Я подпишу.

— Все?

— Все.

Миреада закончила протокол через полчаса.

Илмара подписывала дрожащей рукой. На середине подписи метка вспыхнула так ярко, что она вскрикнула. Я тоже почувствовала боль. Своя рука ответила мгновенно, будто две половины одной изуродованной связи пытались найти друг друга через воздух.

Тавриан оказался рядом.

— Достаточно.

— Нет, — сказала я.

Я сняла перчатку.

Миреада подняла голову.

— Элисана...

— Она должна увидеть.

Илмара смотрела на мою руку.

Серые линии после Главной печи пересекали остатки алого рисунка. У старого ожога трещина была почти такой же, как на ее метке. Только у меня рисунок выглядел живым, пусть и раненым. У нее — ярким, но чужим.

Илмара заплакала снова.

— Простите.

Слово было почти пустым.

Не потому, что она не сожалела. Потому что никакое “простите” не могло вернуть то, что уже произошло.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить вас, — сказала я. — И не обещаю. Но если вы поможете доказать правду, я не позволю сделать вашего ребенка платой за чужое преступление.

Она закрыла лицо руками.

Тавриан смотрел на меня.

Не мягко.

С уважением, от которого почему-то стало труднее дышать.

Я быстро надела перчатку.

— Теперь можно звать Севериана.

Он вошел через минуту.

В комнате сразу стало теснее.

Даже без драконьей формы Северьян умел заполнять пространство так, что остальные невольно соотносили себя с ним. Раньше я тоже так делала. Подстраивалась под его шаг, его тишину, его усталость, его холод.

Теперь я осталась на месте.

Он посмотрел сначала на Илмару, потом на исписанные листы, потом на меня.

— Она дала показания?

— Да.

Миреада передала ему копию не в руки, а на стол.

Жест получился важным: бери сам, ты здесь не хозяин.

Северьян взял листы.

Читал долго.

С каждой строкой лицо его становилось жестче. Не от злости на Илмару. Или не только от нее. Северьян впервые читал не удобный отчет Совета, а рассказ женщины, которая участвовала в подлоге и была достаточно напугана, чтобы перестать лгать.

Когда он дошел до пепельных настоек и Мелласа, пальцы на бумаге побелели.

— Это правда? — спросил он Илмару.

Она кивнула.

— Да.

— Эрдан был там?

— В храме — нет. Но все говорили, что он утвердил.

— Саврен знал?

— Да.

Северьян закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

Я ждала, что он скажет: я не знал.

Он не сказал.

Наверное, понял, что это больше не спасает.

— Я хочу увидеть твою руку, — произнес он.

Я почти усмехнулась.

— Конечно.

Он открыл глаза.

— Элисана...

— Сначала вы верили лекарям, которые травили меня. Потом Совету, который признал чужую метку. Потом письмам Дорна, который пытался забрать печать. Теперь хотите увидеть мою руку, потому что наконец решили проверить собственными глазами?

— Да, — сказал он.

Одно слово.

Без оправдания.

Это сбило сильнее, чем спор.

Северьян смотрел прямо.

— Да. Поздно. Но теперь я хочу видеть сам.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Не любовь.

Не желание вернуться.

Память.

Та самая проклятая память, которая помнила его руки, голос, редкие минуты тепла, и пыталась сказать: смотри, он может признать.

Я задавила ее.

Признание без последствий — еще одна форма удобства.

— Нет, — сказала я.

Он принял это не сразу.

— Почему?

— Потому что моя рука больше не доказательство для вашего доверия. Если нужен осмотр — будет Остромир, Миреада, Тавриан, лекарь Армавира и протокол. Не ваш взгляд. Не ваша ладонь. Не ваша просьба.

Он побледнел.

— Я никогда не хотел сделать тебя вещью.

— Но слишком часто позволял другим обращаться со мной именно так.

В комнате стало тихо.

Илмара смотрела в пол.

Миреада делала вид, что проверяет протокол.

Тавриан не двигался.

Северьян медленно сложил листы.

— Что ты хочешь?

Вопрос прозвучал устало.

И впервые за все время — без приказа.

— Официального признания, — сказала я. — Ваш брак со мной был расторгнут на основании обмана. Метка Илмары признана подлинной на основании преступления. Моя болезнь использовалась как ложное доказательство бесплодия и слабости. Вы подпишете заявление, что требуете пересмотра развода не ради моего возвращения, а ради признания подлога.

Он смотрел на меня долго.

— Ты понимаешь, что это ударит по дому Астарин?

— Да.

— По ребенку Илмары.

— Нет. Если вы напишете правильно, это защитит ребенка от статуса украденного наследника.

Илмара подняла голову.

Северьян тоже посмотрел на нее.

— Он не виноват, — сказала я. — Или она. Ваш ребенок не виноват в том, что взрослые решили закреплять им чужую метку.

Глаза Илмары снова наполнились слезами.

Северьян смотрел на меня так, будто я сказала то, чего он не ожидал услышать от женщины, которую предали.

— Ты могла бы потребовать уничтожить все, что связано с ней, — сказал он тихо.

— Могла бы. Но тогда я стала бы похожа на тех, кто решил, что чужое тело удобно использовать для цели.

Он опустил взгляд.

Вот теперь мне стало больно.

Не от него.

От того, какой ценой приходится оставаться собой, когда справедливость легко спутать с местью.

— Я подпишу, — сказал Северьян.

Кирсан, стоявший за дверью, резко вошел без разрешения.

— Милорд, это невозможно.

Тавриан сразу сдвинулся.

— Выйдите.

Кирсан не посмотрел на него.

— Лорд Астарин, признание подлога ударит по вашему месту в Совете. Эрдан Тессар расценит это как прямое обвинение. Дом не готов.

Северьян повернул к нему голову.

— Дом не готов к правде?

— Дом должен выжить.

— А для этого нужно оставить Элисану виновной, Илмару с чужой меткой и мертвого Саврена как