После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Это по цепи? — спросила я.

— Или по башне, — ответил Харс. — Если цепь рухнет, корабли войдут в гавань.

— Они уже у складов?

— Скоро будут.

Мы выскочили в нижний служебный коридор. Здесь пахло сыростью, горячим маслом и старой рыбой. Через узкие окна под потолком пробивались красные вспышки сигнальных огней. Колокол бил без остановки. Не красиво, не торжественно. Как сердце, которому нельзя позволить замолчать.

— Где убежища? — спросила я.

Лем указал вперед.

— Под старой соляной кладовой. Там ход в скалу. Туда ведут детей, кухню и тех, кто не может бежать наверх.

— Кто открыл?

— Никто, наверное. Ключ у старшей кладовщицы.

— Где она?

Лем побледнел.

— На складе зерна. Ее там видели.

Я выругалась про себя.

Не вслух.

На слуху у ребенка и стражников это было бы лишним. Но внутри слово прозвучало четко.

— Другой ключ есть?

— У Миреады.

— Миреада сейчас в восточном крыле с Илмарой.

Харс сказал:

— Можно выбить замок.

— Сколько времени?

— Если замок простой — быстро. Если старый армавирский — дольше.

— Ведите.

Мы свернули к соляной кладовой.

На пути нам встретились первые люди: две служанки с корзинами, старик с перевязанной ногой, девочка лет шести, которая несла куклу без головы и молчала так, будто уже поняла: плач тратит дыхание. За ними бежала кухарка с фонарем.

— Куда? — спросила она.

— К убежищу, — ответила я. — Кто у вас старшая?

Женщина замерла.

— Вы...

— Имя.

— Варна.

— Варна, собирайте всех из кухни, прачечной, нижних комнат и гостевого крыла. Не вещи. Людей. Дети первыми. Больные вторыми. Остальные несут воду, одеяла и лампы. Лем откроет путь.

— Ключ у Дарты.

— Замок выбьют. Идите.

Она смотрела на меня одно короткое мгновение.

В нем было все: недоверие, страх, привычка ждать приказа от тех, кто давно управляет крепостью.

Потом снаружи ударило еще раз.

И Варна побежала.

Не потому, что поверила в меня.

Потому что приказ был понятным.

Иногда для начала достаточно.

Убежище оказалось за низкой железной дверью в кладовой, где на каменном полу стояли мешки с солью. Харс осмотрел замок и помрачнел.

— Старый.

— Сколько?

— Пять минут. Может, семь.

— У нас есть пять?

Снаружи донесся первый крик из порта. Не колокол. Человеческий.

Харс вытащил короткий лом из крепления у стены.

— Сделаем за три.

Он и Витан взялись за дверь. Лем держал фонарь. Я стояла у входа в кладовую и направляла людей, которые начали прибегать из коридоров.

— К стене. Не толпиться у двери. Дети сюда. Кто может нести воду — к левому столу. Фонари сюда, не ставить на пол. Пожарная ткань есть?

— В прачечной! — крикнула Варна.

— Принести. И все мокрые простыни тоже.

— Зачем?

Я не знала точно.

Но я знала дворец, знала пожары в каменных домах и слишком хорошо помнила запах лекарских трав после лихорадки. Когда воздух становится врагом, ткань у рта может выиграть минуты.

— Дым, — сказала я. — Если загорятся склады, дым пойдет сюда.

Варна кивнула и отправила двух девушек.

Дверь убежища поддалась с тяжелым скрежетом.

Харс отступил, вытирая лоб рукавом.

— Открыто.

За дверью оказался широкий проход, уходящий вниз в скалу. Изнутри пахнуло холодом и сухой землей.

Лем поднял фонарь.

— Там два зала. Малый и большой. Большой дальше, но там вода в бочках.

— Веди детей в большой, — сказала я. — Варна, считайте людей на входе. Имена, если можете. Число — обязательно.

— Зачем?

— Чтобы потом знать, кого искать.

Она побледнела.

Но кивнула.

Еще один удар снаружи.

На этот раз ближе.

Камень под ногами дрогнул.

Витан выскочил из кладовой и через несколько секунд вернулся.

— Портовые склады горят. Нижний двор в дыму.

— Какие склады? — спросила я.

— Пока не видно. Сигнал с башни говорит: зерно и архив вывоза.

Архив вывоза.

Документы о драконите.

Дорн.

Я почувствовала, как все внутри стало холодным и ясным.

Нападение было не просто на Армавир.

Это была уборка следов.

— Харс, — сказала я. — Сколько людей в архиве вывоза?

— Ночью? Должен быть один писец и два караульных.

— А если атака была ожидаемой?

Он понял сразу.

— Может быть больше.

— Нужно открыть убежище у складов.

— Туда сейчас опасно.

— Туда сейчас идут люди.

Витан посмотрел на Харса.

Тот — на меня.

Я видела, как они считают: приказ Тавриана — охранять меня. Смысл происходящего — спасать людей. Моя просьба — идти к огню. Все вместе плохо сочетается.

— Вы можете оставить со мной одного, — сказала я. — Второй поведет людей из архива.

— Госпожа, если Шарр узнает...

— Он узнает, что его люди спасали Армавир.

Харс сжал челюсть.

— Витан, к архиву. Берешь двоих из кухонной смены, если найдешь. Не геройствовать. Людей вывел — назад. Если огонь у двери, не лезть.

— А документы? — спросил Витан.

— Люди первыми, — сказала я. — Документы только если они уже в руках.

Он кивнул и убежал.

Харс остался со мной.

Из убежища возвращался Лем, запыхавшийся, с черной полосой сажи на щеке.

— Большой зал открыт. Вода есть. Дети там.

— Хорошо. Сколько вошло?

— Варна считает. Уже сорок два.

— Отлично.

Он впервые посмотрел на меня не как на чужую леди, а как на человека, который сказал что-то важное.

— Я могу еще.

— Можешь. Но сначала вода.

Он хотел спорить.

Я протянула ему флягу, которую Норина сунула мне в сумку в ночь отъезда. Вспомнила ее руки, ее строгое лицо, ее слова о мягких голосах и крепких ножах.

Лем выпил два глотка.

— Теперь к запасному ходу, — сказала я. — Есть путь из убежища к морю?

— Есть, но он старый. Им не пользуются.

— Почему?

— Решетка ржавая. И выход у складов.

— Значит, сейчас он нам может пригодиться.

Харс нахмурился.

— Для чего?

— Если дым пойдет в кладовую, людей нужно будет вывести другим путем. Проверим решетку заранее.

Он не стал спорить.

Мы пошли за Лемом вниз.

Проход к морю был ниже основного убежища, за узкой боковой аркой. Здесь приходилось идти почти согнувшись. Стены были мокрые, под ногами хлюпала вода. Через несколько шагов шум снаружи изменился: к