После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Именно после. Если Меллас работал с меткой, нам нужно понять, что он сделал.

— Нам?

— Элисана...

— Нет. Не “нам”. У вас есть беременная новая истинная с чужой меткой на руке. У меня есть изрезанная связь, пепельная настойка в прошлом и мертвый лекарь в настоящем. Наше “мы” закончилось в зале Совета, когда вы подписали развод.

Он побледнел.

Немного.

Но я увидела.

— Я совершил ошибку, — сказал он тихо.

Порт замер.

Даже ветер будто стих на секунду.

Эти слова я когда-то ждала. Не именно такие, но близкие. Ждала, когда он поймет, что мне больно. Что я не просто слабое место в родовой линии. Что его молчание убивает не хуже прямой жестокости.

И вот он сказал.

Слишком поздно.

— Ошибку? — переспросила я. — Вы называете ошибкой женщину, которую привели к Совету в день нашей годовщины? Развод? Обвинение в бесплодии? Настойки? Молчание? Подпись под бумагой, где меня отдали Армавиру как ненужный долг?

Он сделал шаг ко мне.

Стражники Армавира тут же подняли копья.

Баллисты на башнях чуть изменили угол.

Северьян остановился.

Хорошо.

Пусть видит.

Здесь его шаги больше не были законом.

— Я хочу исправить то, что можно, — сказал он.

— Тогда начните не с меня.

Он нахмурился.

— Что?

Я указала на Илмару.

— Спросите у своей новой истинной, кто такой Меллас, где ей “пробуждали” метку и почему ее рука распадается, когда моя отвечает печи Армавира.

Илмара закрыла лицо рукой.

Северьян повернулся к ней.

— Илмара.

Она отступила.

— Я не знала всего.

— Где? — спросил он.

Его голос стал ниже.

— В храме Совета, — прошептала она. — В нижнем зале. Мне сказали, что связь была найдена поздно. Что леди Элисана ее отторгла. Что ребенок...

Она замолчала.

Северьян побледнел сильнее.

— Что ребенок?

Илмара смотрела на меня, а не на него.

— Что ребенок закрепит метку.

Тишина стала страшной.

Я почувствовала, как внутри поднялась тошнота.

Не от ревности.

От отвращения.

— Ваш ребенок, — сказала я медленно, — должен был закрепить украденную связь?

Илмара заплакала.

Беззвучно.

Слезы текли по щекам, но она не всхлипывала. Только держала руку у груди, как будто боялась, что метка сейчас оторвется вместе с кожей.

Северьян стоял неподвижно.

Весь.

Даже плащ на нем казался каменным.

— Кто знал? — спросил он.

Илмара закрыла глаза.

— Эрдан Тессар. Меллас. Саврен. Еще женщина из Совета меток. Я не знаю имени.

— Саврен знал, — произнес он.

— Да.

— И ты молчала.

Она открыла глаза.

— Я боялась.

— Чего?

— Вернуться ни с чем.

Очень тихо.

Очень просто.

И, может быть, поэтому честно.

Я не пожалела ее.

Не смогла.

Но впервые увидела не только соперницу в бледном платье. Увидела женщину, которая сделала чужую боль ступенью для себя, а потом поняла, что ступень ведет не к трону, а к яме.

Это не оправдывало.

Но объясняло.

— Элисана, — сказал Северьян.

Я подняла взгляд.

— Я забираю вас обеих в столицу.

Вот и все.

Один шаг к правде — и снова приказ.

— Нет, — сказала я.

— Это не просьба.

— Тогда вы зря прилетели.

Его глаза вспыхнули.

— Здесь небезопасно.

— В столице меня травили пять лет.

— Я не позволю...

— Вы уже позволили.

Он замолчал.

Удар пришелся точно.

Я видела.

Но не собиралась жалеть его за то, что правда наконец добралась до него не в удобной форме.

Тавриан вышел вперед.

— Лорд Астарин, леди Ровеннар находится под охраной Армавира до окончания дознания по смерти Саврена Лорича и Лорана Сивера. Илмара Дейрис как носитель возможной поддельной метки может быть допрошена по делу о переносе связи. Если она хочет остаться под защитой Армавира, мы обеспечим ей безопасность и лекаря.

Северьян повернулся к нему.

— Она беременна моим ребенком.

— Тогда вам должно быть особенно важно, чтобы ее не увезли к тем, кто хотел закрепить ребенком украденную метку.

Северьян сделал шаг.

На этот раз не ко мне.

К Тавриану.

— Не используйте моего наследника в своем споре.

— Я не использую. Я называю то, что сказала сама Илмара.

Илмара вдруг прошептала:

— Я останусь.

Северьян резко повернулся.

— Нет.

Она отступила еще на шаг.

— Я останусь.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю! — впервые выкрикнула она.

Эхо ударило о камень площадки.

Илмара сама испугалась своего голоса, но уже не остановилась.

— Я понимаю, что в столице меня заставят молчать. Или скажут, что это истерика. Или что ребенок слабый, потому что я плохо держала метку. Я понимаю, что Саврен мертв. И что Меллас убьет меня, если решит, что я стала опасной.

Она посмотрела на меня.

— Я не прошу вас простить.

— И правильно, — сказала я.

Она дернулась, но кивнула.

— Но я скажу, что знаю.

Северьян стоял рядом с ней, и лицо его стало таким, каким я никогда не видела. Не властным. Не холодным. Не собранным.

Потерянным.

Но даже это не делало его безвредным.

Потерянный дракон все равно остается драконом.

Дорн вмешался резко:

— Это недопустимо. Леди Илмара находится под защитой дома Астарин. Армавир не имеет права удерживать ее.

— Я сказала, что остаюсь сама, — ответила Илмара.

— Ваше состояние...

Я почти рассмеялась.

— Наместник, у вас удивительная привычка объявлять женщину больной сразу после того, как она говорит что-то неудобное.

Несколько портовых рабочих у дороги переглянулись.

Дорн покраснел.

Северьян поднял руку, останавливая его.

— Достаточно.

Он посмотрел на Илмару.

— Я не оставлю тебя одну.

— Не надо оставлять, — сказала я. — Оставайтесь тоже. Как свидетель. Не как хозяин.

Его взгляд вернулся ко мне.

— Ты предлагаешь мне остаться в Армавире под властью Шарра?

— Нет. Под властью закона. Понимаю, непривычно.

Тавриан кашлянул. Совсем тихо.

Северьян услышал.

— Вы слишком довольны, глава стражи.

— Я редко бываю доволен.

— Сейчас заметно.

— Сейчас я вижу, как дракон впервые читает правила у ворот Армавира.

Северьян сделал еще один шаг.

И на этот раз баллисты щелкнули.

Очень тихо.

Но все услышали.

Огромные стрелы из драконитовой стали чуть сдвинулись в ложах.

Северьян остановился.

Не из страха.

Из расчета.

И это было достаточно.

Я подошла к нему ближе. Не вплотную. Между нами оставались стражники, закон, развод и семь