После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

борта, с поврежденной мачтой и снятым парусом. Капитан увидел меня, нахмурился, но не удивился.

— Госпожа Ровеннар.

— Капитан.

— Нехорошее утро.

— Оно началось ночью.

Тело лежало у камней под причалом, накрытое грубой тканью. Вода рядом была темной от водорослей и крови. Человек упал или его сбросили сверху. Лицо действительно было разбито. Но по одежде Миреада сразу сказала:

— Лоран Сивер.

Тавриан присел рядом, осмотрел пояс.

Ключи были на месте.

Это само по себе было странно.

Если Сивера убили из-за ключа, его бы забрали. Если из-за молчания — ключи оставили, чтобы мы нашли именно нужный вывод.

Я сказала это вслух.

Тавриан кивнул.

— Верно.

Он поднял связку через ткань.

— Ключ от нижней гостевой есть. Но посмотрите.

Я подошла ближе.

На одном из ключей была синеватая пыль.

— Синий уголь? — спросила я.

— Похоже.

Хальвар сплюнул в сторону.

— Кто-то очень хочет, чтобы вы все время видели одну и ту же дорогу.

Я посмотрела на него.

— Склад. Птица. Драконит. Теперь ключ.

— Да, госпожа. Умная ловушка повторяет приманку, пока жертва не перестает сомневаться.

Тавриан бросил на него взгляд.

— Вы много знаете о ловушках.

— Я ходил северными водами, Шарр. Там если не знаешь ловушки, долго не плаваешь.

Миреада осматривала руки мертвого.

— Под ногтями кожа.

— Боролся, — сказал Тавриан.

— Или ему вложили, — заметила я.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

— Потому что все остальное слишком постановочное. Ключи на месте. Пыль на ключе. Тело у причала, где меня впервые привезли в Армавир. Если под ногтями найдут мою кожу, это будет уже не след, а театральная сцена.

— У вас есть царапины?

Я подняла руки.

— На ладонях — от камня печи. На лице нет. На шее нет.

Миреада подошла и посмотрела на мои запястья, потом на пальцы.

— Свежих царапин нет.

Тавриан приказал:

— Записать. С тела взять образцы под ногтями. Проверить, не занесли ли кожу после смерти.

Стражник кивнул.

В этот момент с верхней улицы послышался шум.

Не обычный рыночный.

Громче.

К причалу быстро спускались люди Дорна. Впереди шел сам Рагнар, рядом Кирсан Тейр. За ними двое писцов и несколько портовых рабочих, которых явно привели как случайных свидетелей.

Дорн увидел меня и остановился.

На его лице появилось выражение почти печального удовлетворения.

— Леди Ровеннар. Вы и здесь.

— Как видите.

— Удивительное совпадение. Сначала мертвый лекарь в комнате, где вы были последней. Теперь мертвый смотритель с ключами от той же комнаты у причала, куда вы прибыли тайно.

— Слово “тайно” плохо сочетается с кораблем, портовой башней и десятками свидетелей.

— Не играйте словами.

— Я смотрю, вам можно, а мне нет.

Кирсан Тейр выступил вперед.

— Дом Астарин требует, чтобы вы немедленно передали леди Ровеннар под охрану Огненного дома до прибытия лорда Севериана.

— Нет, — сказал Тавриан.

Кирсан повернулся к нему.

— Вы не имеете права удерживать ее после второго трупа.

— Я не удерживаю. Я веду дознание.

— В котором главная подозреваемая гуляет по порту.

— Под моей охраной.

— Вы компрометируете Армавир.

— Армавир справлялся с этим задолго до вашего приезда.

Дорн поднял руку, останавливая спор.

— Шарр, хватит. У вас нет выбора. Совет не позволит держать убийцу лекаря дома Астарин под видом гостьи.

Я шагнула вперед.

— Я не убивала Саврена. И Сивера тоже.

— Это решит суд.

— Прекрасно. Тогда начните с вопроса, почему на флаконе с ядом была не моя печать, а административная печать Армавира без скола. Та, что хранится в вашей канцелярии.

Дорн замер.

На полсекунды.

Но замер.

Хальвар заметил. Миреада заметила. Тавриан — точно.

— Бред, — сказал Дорн.

— Запишите, — сказала я Миреаде. — Наместник назвал бредом проверяемый факт о печати.

Она уже писала.

Кирсан резко спросил:

— Какая печать?

— Та, которой пытались подписать мое обвинение, — ответила я. — Не слишком аккуратно.

Дорн сделал шаг ко мне.

— Вы опасны не только для себя, леди Ровеннар. Вы опасны для порядка.

— Нет, наместник. Я опасна для беспорядка, который слишком долго называли порядком.

На верхней башне ударил колокол.

Один раз.

Потом второй.

Порт замер.

Тавриан поднял голову первым.

С моря донесся низкий звук.

Не колокол.

Рев.

Глубокий, грудной, такой сильный, что вода у причала пошла мелкой дрожью.

Метка на моей руке вспыхнула болью.

Алой.

Я не удержалась и согнулась, сжав запястье.

Тавриан оказался рядом.

— Что?

Я подняла голову.

Над северным проходом, между черными утесами, в небо входил второй дракон.

Гораздо крупнее посольского.

Черный, с алыми прожилками по крыльям, с тяжелой золотой сбруей на груди. Даже с такого расстояния я узнала форму рогов, мощный разворот крыльев, огонь, который светился под темной чешуей.

Северьян.

На этот раз лично.

Он сделал круг над цепными башнями, и весь порт как будто отступил в себя. Люди прижимались к стенам, прятались под навесы, поднимали лица со страхом и ненавистью.

Дракон Огненного дома не нарушил границу.

Пока.

Он завис над внешней площадкой, ударил крыльями по воздуху и начал снижаться.

Кирсан Тейр выпрямился с явным облегчением.

Дорн улыбнулся.

Тавриан медленно положил руку на рукоять меча.

А я стояла у старого рыбного причала, рядом с мертвым смотрителем, с обвинением на плечах, с украденной меткой под перчаткой и понимала: Северьян прилетел не спасать меня.

Он прилетел забрать то, что считал своим.

И теперь весь Армавир должен был увидеть, позволю ли я ему это.

Глава 9. Дракон у ворот

Глава 9. Дракон у ворот

Северьян опустился на внешнюю площадку перед крепостью так, будто вся земля под ним была его собственностью.

Камень вздрогнул от удара лап. Ветер от огромных крыльев прошел по порту, сорвал с ящиков брезент, ударил в лица людям у причала. Кто-то вскрикнул. Лошади внизу забились в упряжи. Над водой поднялась рябь, будто море тоже отступило на миг перед драконом Огненного дома.

Я стояла у рыбного причала рядом с телом Лорана Сивера и не могла отвести взгляд.

В драконьем облике Северьян всегда казался почти нереальным.

Черная чешуя с алыми прожилками. Тяжелые рога. Длинная шея. Крылья, достаточно широкие, чтобы закрыть половину посадочной площадки. Под чешуей у горла мерцал огонь. Не яркий, не выпущенный наружу, но живой. В нем была власть рода Астарин, древняя, сильная, привычная