После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Стражник записал.

Тавриан положил флакон обратно.

— Это снимает часть обвинения.

— Часть?

— Да. Перчатка все еще ваша. Саврен умер при вас. Он пил из чаши после вашего прихода. Кирсан и Дорн уже говорят, что вы могли заранее подготовить яд.

— А я могла заранее знать, что Саврен попросит говорить именно со мной, что его оставят в этой комнате, что в коридоре погасят свет и что он схватит чашу?

— Логика редко мешает обвинению, если оно выгодно.

Это я знала.

Я подошла к столу.

— Чаша стояла здесь?

— Да.

— Где был поднос с едой?

— Там.

— Он не ел. Только просил воду.

— Да.

Я посмотрела на пятно у ножки стола.

— Когда мы вошли, чаша стояла справа от него. Ближе к стене. Он схватил ее, когда мы повернулись на крик. Значит, он знал, где она, и не смотрел. То есть чаша стояла там до крика и была доступна ему.

— Верно.

— Если яд был в воде, он мог отравиться в любой момент раньше.

— Но не отравился.

— Значит, яд был не в кувшине.

Тавриан посмотрел на лоток с чашей.

— А в чаше.

— Или на краю чаши. Или в осадке на дне.

— Это проверит Остромир.

— Почему не лекарь?

— Потому что лекарь мертв. А другим лекарям я сейчас доверяю меньше, чем кузнецам.

Разумно.

Я наклонилась ближе к столу, не касаясь поверхности.

На дереве, там, где стояла чаша, виднелось тонкое серое кольцо. Почти невидимое. Если бы не свет из узкого окна, я бы не заметила.

— Тавриан.

Он подошел.

— Что?

— След от чаши.

Он посмотрел.

— И?

— Чаша стояла не там, где мы ее видели.

Миреада подошла с другой стороны.

— Почему?

— Смотрите. Кольцо ближе к середине стола. А когда Саврен схватил чашу, она стояла у края. Я помню, потому что его рука почти сбила письмо.

Тавриан медленно повернулся к стражнику.

— Записать. Чашу передвинули.

— Кто мог? — спросила Миреада.

— Тот, кто вошел во время крика и темноты, — сказала я. — Или раньше, когда Саврен был один.

— Стражники говорят, никто не входил.

— Стражники также пропустили мертвую птицу, синий уголь и драконит. При всем уважении, их “никто” уже не очень убедительно.

Тавриан не спорил.

Он подошел к двери и осмотрел замок. Потом — петли. Потом пол перед порогом.

— Следов взлома нет.

— Значит, дверь открывали ключом.

— Или она была не заперта.

— Стражники говорили, что заперта?

— Да.

— Кто имел ключ?

— Караульный старший. Я. Дежурный смотритель нижнего крыла.

Миреада сказала:

— Смотритель нижнего крыла — человек Дорна.

Тавриан поднялся.

— Имя?

— Лоран Сивер.

— Где он?

Стражник у двери ответил:

— Смену закончил час назад.

— Найти.

Стражник ушел.

Я посмотрела на окно под потолком. Узкое, слишком высокое для человека без лестницы. Снаружи — каменный колодец внутренней стены.

— Через окно не войти, — сказала я.

— Нет.

— Тогда либо ключ, либо кто-то был здесь до того, как Саврена привели.

Тавриан повернулся ко мне.

— Вы думаете, яд нанесли на чашу заранее.

— Думаю, Саврен сам не хотел умирать. Если бы это был яд для самоубийства, он не пытался бы говорить. И не сказал бы “не верьте Дор...” перед смертью.

— Согласен.

Это слово прозвучало тихо, но для меня значило больше, чем должно было.

Я не хотела зависеть от его веры.

И все же сейчас, когда крепость уже шептала мое имя рядом со словом “убийца”, было важно, что хотя бы один человек в этой стене видел не удобную версию, а факты.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Вошел стражник.

— Господин Шарр. Лорана Сивера нет в крепости.

— Где?

— На рассвете отправился в порт с посыльным поручением от наместника.

Тавриан выругался тихо.

— Кто дал пропуск?

— Канцелярия Дорна.

Миреада уже доставала записную книжку.

— В порт отправили людей?

— Да, госпожа.

Стражник замялся.

Тавриан посмотрел на него.

— Что еще?

— У рыбного причала нашли тело.

Холод прошел у меня по спине.

— Сивер? — спросил Тавриан.

— Пока не знаем. Лицо разбито о камни. Но на поясе ключи нижнего крыла.

Вот и следующая нитка.

Слишком быстро обрезанная.

Тавриан сразу пошел к выходу.

— Я с вами, — сказала я.

— Нет.

— Да.

Он остановился так резко, что Миреада едва не врезалась в него.

— Леди Ровеннар, сейчас порт полон слухов о том, что вы убили лекаря. Если вы выйдете туда, Дорн получит толпу.

— Если я останусь здесь, Дорн получит тишину, в которой можно подложить еще три улики.

— Это место смерти.

— И мое обвинение. Я должна видеть, что используют против меня.

— Вы под охраной.

— Вот и охраняйте.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

Миреада вмешалась:

— Она права.

Тавриан перевел взгляд на нее.

— Не начинайте.

— Уже начала. Если мы найдем у тела ключ от нижнего крыла, Дорн скажет, что леди Ровеннар подослала Сивера, а потом убила его в порту. Если она не увидит тело и следы, мы будем только отвечать на чужую версию.

— В порту опасно.

— В крепости тоже, как выяснилось.

Тавриан закрыл глаза на одну короткую секунду.

Потом открыл.

— Плащ. Капюшон. Четыре стражника. Никто не отходит от меня.

— Согласна.

— И если я скажу уходить, вы уходите.

— Если будет причина.

— Причина будет в том, что я сказал.

— Это не причина. Это приказ.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то резкое. Не сказал.

Может быть, тоже учился.

До рыбного причала мы шли не главной дорогой, а внутренними переходами, потом через боковые ворота и узкий спуск между складами. Армавир уже проснулся окончательно. По улицам несли воду, уголь, корзины с рыбой. Но сегодня люди чаще останавливались и смотрели вслед.

Шепот шел за нами.

— Это она...

— Лекарь умер...

— Печь ответила...

— Астарин прислал людей...

— Дорн сказал...

Последнее было важнее всего.

Дорн уже говорил.

Значит, нам нужно было говорить фактами быстрее.

У старого рыбного причала стояли шестеро стражников. Хальвар Рисс был там же. Его “Северная Клятва” качалась у дальнего