После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

class="p1">Гвардейцев развели первыми. Потом Кирсана. Саврена увели последним. Он обернулся ко мне уже у двери.

В его глазах было не раскаяние.

Страх.

— Леди Элисана, если вы хотите жить, не позволяйте печи завершить знак.

Дверь закрылась.

Слова остались.

Как неприятный привкус.

Я не сразу поняла, что держу край стола так крепко, что пальцы побелели.

Миреада положила ладонь на крышку футляра.

— Это нужно убрать.

— Куда? — спросила я.

— В сейф дознания.

Тавриан кивнул.

— Остромира сюда. Пусть осмотрит пластины. Потом запечатаем.

— А Саврен? — спросила я.

— Я допрошу его через час.

— Я буду присутствовать.

— Нет.

— Да.

Он посмотрел на меня устало.

— Вы едва стоите после Главной печи.

— Саврен лечил меня пять лет. Если он решит говорить, он будет говорить со мной.

— Или попытается использовать вас.

— Поэтому будете вы.

— Я и буду. Но вы не должны...

— Тавриан.

Он замолчал.

Я впервые произнесла его имя без титула и фамилии. Не специально. Просто так вышло.

И он это услышал.

— Я не прошу оставить меня с ним наедине, — сказала я тише. — Я прошу не отодвигать меня от правды о моем собственном теле.

В его лице что-то изменилось.

Незначительно.

Но жесткость отступила.

— Через час, — сказал он. — Если Остромир подтвердит, что это не опасно для комнаты. И если вы к тому времени поедите.

— Вы торгуетесь едой?

— Я пытаюсь удержать вас в сознании.

— Грубый метод.

— Зато честный.

Я почти улыбнулась.

Почти.

Но улыбка исчезла, когда в зал вошел Рагнар Дорн.

Он появился быстро, слишком быстро, чтобы узнать обо всем случайно. Значит, ему докладывали от дверей.

— Что здесь происходит?

Тавриан закрыл сумку Саврена и положил на нее ладонь.

— Задержано посольство дома Астарин.

Дорн побледнел от ярости.

— Вы с ума сошли?

— Нет.

— Это прямое оскорбление Огненного дома.

— Они привезли необъявленные вещества и инструменты для воздействия на держательницу печати.

Дорн резко посмотрел на меня.

— Леди Ровеннар, вы должны немедленно приказать освободить послов.

Вот оно.

Снова.

Когда ему выгодно — я нестабильная женщина, не имеющая права на печать.

Когда ему нужно снять ответственность — я вдруг могу приказать.

— Нет, — сказала я.

— Вы не понимаете политических последствий.

— Я понимаю, что лекарь, который пять лет давал мне пепельные настойки, привез в Армавир скрытые пластины и безымянный флакон. Этого достаточно для задержания.

— Это вопросы дома Астарин.

— Это вопросы моего тела.

Дорн шагнул ближе.

— Ваше тело стало вопросом Армавира в тот миг, когда Главная печь ответила вам.

В зале стало тихо.

Он сказал это слишком громко.

Слишком зло.

И этим сам подтвердил то, что хотел использовать тайно.

Миреада подняла взгляд.

Тавриан чуть повернул голову к двум армавирским стражникам. Те сразу поняли и заняли позиции у дверей.

— Наместник, — сказал Тавриан, — осторожнее.

— Я достаточно осторожничал, пока вы превращали крепость в балаган.

— Вы хотите оформить возражение письменно?

Дорн посмотрел на него так, будто ненавидел саму возможность писать правду.

— Я оформлю доклад Совету.

— Прекрасно, — сказала я. — Приложите туда письмо Северьяна. И список веществ в сумке Саврена.

— Вы играете с тем, что сильнее вас.

— Нет, наместник. Я просто перестала играть по правилам, которые сильные писали только для себя.

Он задержал взгляд на мне.

Долго.

Потом развернулся и ушел.

Миреада тихо сказала:

— Он ударит сегодня.

Тавриан кивнул.

— Да.

— По кому? — спросила я.

— По слабому месту.

Я сразу подумала о Леме.

— Мальчик?

— Уже под охраной.

— Записи?

— Уберем в сейф.

— Саврен?

Тавриан замолчал.

И этого хватило.

Через час допрос не состоялся.

Сначала Остромир осмотрел пластины и сказал, что это не драконит в обычном смысле, а драконье стекло, пропитанное чужим огнем. По его словам, такие пластины могли использовать для снятия отпечатка метки или проверки, сколько живой связи осталось в теле.

Саврену повезло, что в этот момент он был не в комнате.

Иначе я, возможно, все-таки попыталась бы сломать ему пальцы.

Потом Миреада принесла еду и стояла рядом, пока я не съела хотя бы половину. Это было раздражающе. И почти заботливо. Я решила не спорить, потому что рука дрожала, а голова действительно начинала кружиться.

Потом Тавриан ушел проверить нижнюю гостевую.

Вернулся он через несколько минут.

Лицо у него было таким, что я встала сразу.

— Что?

— Лекарь просит говорить только с вами.

— Хорошо.

— Не хорошо. Он в панике.

— Значит, начал понимать, что Кирсан его сдаст.

— Или понял, что Дорн не даст ему дожить до утра.

Мы пошли вниз почти сразу.

Нижняя гостевая находилась рядом с караульными комнатами. Не камера, но надежнее обычных покоев: одно окно под потолком, тяжелая дверь, два стражника снаружи. У двери стояла чаша с водой и нетронутая еда на подносе.

— Он ел? — спросил Тавриан.

— Нет, господин, — ответил стражник. — Только воду просил. Мы дали из общего кувшина при нас.

— Кто входил?

— Никто.

— Кирсан?

— Не подпускали.

Тавриан открыл дверь.

Саврен сидел за столом. Бледный, взъерошенный, уже не похожий на безупречного лекаря Совета. Его руки дрожали.

Когда он увидел меня, поднялся так быстро, что стул скрипнул по полу.

— Леди Элисана.

— Вы хотели говорить.

Он посмотрел на Тавриана.

— Без него.

— Нет.

— Тогда хотя бы...

— Нет, — повторила я. — Вы пять лет были со мной без свидетелей. Достаточно.

Саврен закрыл глаза.

— Я не хотел вашей смерти.

— Какое облегчение.

— Вы не понимаете. Мне говорили, что связь с Астарином не раскрылась правильно. Что ваш женский огонь искажает родовую линию. Что если его стабилизировать, вы сможете родить.

— Кто говорил?

Он сглотнул.

— Совет лекарей.

— Имя.

— Эрдан Тессар утверждал назначения через своего мага меток.

Вот оно.

Имя прозвучало.

Не намек. Не подозрение.

Эрдан.

Я почувствовала, как внутри все стало холоднее.

— Кто маг меток?

Саврен открыл рот.

В этот момент в коридоре раздался крик.

Короткий.

Резкий.

Тавриан развернулся к двери. Я тоже повернула голову, и этого хватило.

Саврен дернулся к столу.

Не к нам.

К чаше.

— Нет! — крикнул Тавриан.

Поздно.

Саврен схватил чашу и