Легенда о драконьей невесте - София Хартманн

— Да.

— С ума сошла?

— Возможно, — Биргитт не отвела взгляда от огня.

— Форред убьет нас, если вернется и узнает, — в голосе повстанца слышалась дрожь.

— Форред не вернется.

— Ты не знаешь этого наверняка.

Биргитт подняла голову. В ее глазах плясали отблески пламени. Казалось, она давным-давно смирилась с мыслью, что никогда не выйдет из тени Колдов. Но теперь... Теперь у нее был шанс.

— А ты знаешь, каково это — всю жизнь ждать? Ждать, когда тебя заметят. Когда скажут: «Ты достойна». Когда позволят быть больше, чем просто пешкой в чужой игре?

Могенс молчал.

— Я ждала Форреда десять циклов. Смотрела, как он бегает за своей льдинкой. Как рискует всем — нами, делом, свободой — ради нее. А теперь он ушел. И я больше не буду ждать.

— Чего ты хочешь? — спросил Могенс.

— Власти, — просто ответила Биргитт. — Власти, чтобы никто никогда не смел указывать мне, что делать.

Она поднялась.

— Ты со мной, Могенс?

Он долго смотрел на нее. Потом кивнул.

— Играем со смертью? — усмехнулся он.

— С жизнью, — поправила Биргитт. — Со всеми нашими жизнями. Но они стоят того, чтобы за них бороться.

Вокруг костра начали собираться другие. Биргитт повернулась к ним.

— Я знаю, что некоторые из вас сомневаются. Думают: «Кто она такая, чтобы вести нас? Где Форред? Почему мы должны подчиняться женщине?»

В толпе зашептались.

— Я отвечу, — Биргитт повысила голос. — Форред слаб. Он одержим принцессой, которая его предала. Он бросил нас, чтобы бежать за ней. А я… я здесь. Я с вами. И я приведу вас к победе.

— А если нет? — крикнул кто-то из темноты.

Толпа зашумела, вторя этому крику.

— Если нет — вы убьете меня. И пойдете своим путем. Но я не проиграю.

Она подошла к говорившему — молодому парню с решительным лицом.

— Как тебя зовут?

— Гуннар, — ответил тот, глядя на нее с недоверием.

— Гуннар, ты веришь в справедливость?

— Верю.

— Тогда иди за мной. Я дам тебе справедливость.

Гуннар посмотрел на нее, потом на своих товарищей. Потом кивнул.

— Пойду.

Один за другим поднимались и другие. Биргитт считала про себя: четырнадцать, двадцать, двадцать пять.

К утру ее отряд вырос до тридцати человек.

Через свечу отряд выступил на юг. Биргитт вела их лесами, в обход деревень. Она не хотела, чтобы о них узнали раньше времени.

Она не спала уже второе солнце. Под глазами залегли тени, но взгляд оставался острым, как лезвие клинка.

— Ты выглядишь так, будто собираешься на свою казнь, — заметил Могенс.

— Я собираюсь на трон, — ответила Биргитт. — Или умру.

Она улыбнулась — хищно, холодно. Будто знала свою судьбу наперед и была уверена: впереди только победа.

— Меня устраивает любой вариант, — фыркнул тот и прошел мимо, задев ее плечом.

Злость вскипела внутри, но Биргитт остановила себя. Он поплатится за свои слова, обязательно поплатится, но сейчас он нужен.

«Терпение, Бир, терпение», — успокаивала себя девушка. Терпеть она умела лучше всего.

К вечеру второго солнца они добрались до первой деревни. Биргитт спешилась и вошла в трактир одна.

— Я ищу тех, кто готов сражаться за свободу, — сказала она просто, даже не здороваясь.

Трактирщик поперхнулся элем. Посетители замерли, уставившись на нее.

— У нас тут мирные люди, госпожа…

— Мирные люди живут в страхе, — перебила Биргитт. — А я предлагаю им шанс.

Она вытащила из-за пояса туго набитый кошель и бросила на стойку.

— Тем, кто пойдет со мной, заплачу. И дам оружие.

В деревне к ним присоединились семеро. Молодые, злые, готовые на все. Среди них был кузнец, потерявший семью в одном из подавленных бунтов. Бывший рид, которого выгнали со службы за драку. И двое братьев, чья земля отошла короне после смерти отца.

— Так ты собираешь армию, — произнес Торбен, когда они выезжали. Она взглянула на него — лицо ничего не выражало. Торбен лишь вздохнул с горечью. Биргитт не могла знать, как его беспокоила ее одержимость Хограссами, а он никогда бы ей об этом не сказал. И потому просто был рядом.

— Я собираю тех, кому нечего терять, — поправила Биргитт, отвернувшись.

Она подъехала к кузнецу.

— Как тебя зовут?

— Орм, — ответил тот, не поднимая глаз.

— Орм, ты умеешь держать меч?

— Умею.

— Докажешь в бою?

Орм поднял голову. В его глазах горела такая же злость, как у Биргитт.

— Докажу.

Она кивнула и поехала дальше.

На четвертое солнце пути их было уже под полсотни. Крестьяне, ремесленники, беглые солдаты. Люди, которых Северные земли забыли, предали, растоптали.

На пятое солнце они добрались до деревни Кроста. Небольшое поселение на окраине леса, где, по слухам, жили люди, готовые поддержать повстанцев.

Биргитт вошла в деревню с шестью бойцами. Остальные ждали в лесу.

— Мы ищем тех, кто хочет свободы, — сказала она старосте, словно заявляя права на этих людей.

Староста — коренастый мужик с длинной темной бородой — окинул ее недоверчивым взглядом.

— Много вас тут ходило. Обещают золотые горы, а потом уходят, а мы остаемся с проблемами.

— Я не уйду, — ответила Биргитт. — Я иду на Заров. И мне нужны люди.

— А чем заплатишь?

— Тем, что вы сможете жить без страха. Тем, что ваши дети не пойдут в армию Правителя. Тем, что ваши жены не будут бояться стука в дверь.

Староста покачал головой.

— Словами сыт не будешь.

Биргитт вытащила кошель.

— Здесь серебро. Хватит, чтобы перезимовать и купить семена на весну. А если мы победим — земля ваша будет свободна. Никаких налогов Хограссам.

В толпе зашептались.

— И что ты хочешь взамен? — спросил староста, недоверчиво щурясь. Мимопроходящие люди уже начали останавливаться, с интересом наблюдая за разговором.

— Десять человек. Молодых, сильных, готовых сражаться.

Староста долго смотрел на нее, будто решая, стоит ли предавать Правителя ради незримой будущей свободы. Помазал взглядом по людям, стоявшим поотдаль. Потом кивнул.

— Добро. Выбирай.

Они уже собирались уходить, когда Биргитт заметила, что один из ее бойцов — невысокий парень по имени Эррак — переговаривается с кем-то в стороне.

— Эррак, — позвала она. — Иди сюда.

Он подошел, но взгляд у него был виноватый.

— Что случилось? — спросила Биргитт.

— Ничего, госпожа.

Она не поверила — слишком уж странно он оглядывался и заламывал руки. Но время поджимало, и пришлось пропустить его неуверенность.

Они вышли из деревни, и Биргитт повела отряд дальше.

Через две свечи, когда они остановились на привал, Торбен нашел ее.

— Эррак сбежал, — сказал он.

Биргитт замерла.

— Как? — в голосе ее послышалась угроза.

— Ушел ночью. Вместе с двумя из новобранцев, — ответил Торбен, глядя прямо в глаза. Он не боялся ее. Ни