Рассыпанные кости - Николь Скарано

тяготы спуска по Верденс-Канту, а затем бесконечная ходьба до Митте Мидаги снова разорвали швы, сделав их грубыми и безобразными. Шрам останется ужасным, но я не жалуюсь. Его шрамы куда хуже, ведь он сам разорван на куски.

Я никогда не открываю сундук, если только не нужно положить туда новую часть его тела, но эта новая усталость и растущая подозрительность по отношению к Незнакомцу заставляют меня снять цепи. Я приподнимаю крышку и с тяжелым сердцем смотрю на отрезанные конечности и торс, которые когда-то были моим живым мужем. Мне противно видеть его таким, но мои теплые пальцы находят его холодные пальцы и сплетаются с ними, ощущая их окоченение. На несколько секунд я прижимаюсь к его коже, игнорируя укус проклятия. В последний он касался моих рук, когда делал меня своей женой. Прошло уже больше года с нашей свадьбы, с тех пор как я в последний раз видела его глаза или слышала его голос. Я так близка к концу своих поисков, так близка к завершению этого пути, но чувствую себя бесконечно далекой от его любви. Я больше не та красавица, на которой он женился. Я слишком худая, покрытая синяками и шрамами. Мои волосы потускнели. Кожа потрескалась и пересохла. Мой разум балансирует на грани безумия. Что, если он вернется и не сможет полюбить ту сломленную девушку, в которую я превратилась? Что, если он так и не вернется, и всё это безумие было напрасным?

Именно этого я боюсь больше всего, и именно поэтому моя настороженность по отношению к Незнакомцу только усилилась теперь, когда осталось найти всего две отсеченные части. С тех пор как он заявил свои права на меня на Верденс-Канте, я не могу выбросить из головы мысль о том, что отдала свою веру существу, достаточно темному, чтобы утверждать, будто он способен вернуть мертвых. Никто на такое не способен, даже боги. Никакого загробного мира не существует, особенно после того, как Хрейнаста изгнала Смерть. Есть лишь это мучительное существование, а после — ничто. Незнакомец либо лжет, либо воплощает собой тьму, связываться с которой мне не следовало бы, и я никак не могу решить, чего боюсь сильнее: того, что его ложь заставила меня ради ничего страдать в самых опасных уголках королевства, или того, что я добровольно распахнула свою душу навстречу злу? Я всегда знала, что его обещание опасно, но отчаяние цеплялось за надежду. Я отказываюсь жить в мире без Кейда. Я не хочу выживать десятилетиями, зная, что наш брак продлился всего одну ночь. Мне необходимо, чтобы обещание Незнакомца оказалось правдой, но меня ужасает то, чем это может обернуться.

— Тебе стоит уйти, пока не стемнело, — голос Незнакомца звучит у меня в голове. — Трава здесь высока. Она заслонит солнце, но ты точно не захочешь встретить ночь в Митте Мидаги.

— Я знаю. — Я сжимаю его отравленные пальцы еще крепче, пока боль от темного магии не заставляет забыть о ноющей боли в зашитом бедре.

— Не теряй веру сейчас, дитя мое, — произносит Незнакомец.

— Я уже не помню его голос. Твой — единственный, что я слышу.

— Ты сомневаешься? Неужели ты потеряла надежду услышать его вновь?

Я ничего не отвечаю. Что тут скажешь? Что мне нужен Кейд, но я боюсь того, чем обернется конец этого пути? Я ведь совсем не знаю Незнакомца. Какую цену он запросит с меня за то, чтобы совершить невозможное?

— Мне больно видеть твое отчаяние, — продолжает он. — Я думал, ты другая, Селла. Я надеялся, что у тебя хватит веры тогда, когда у других ее не осталось. Я не оставлял тебя.

— Мне страшно.

— И должно быть… но не передо мной. — Его голос звучит так близко, что я почти могу представить его за своей спиной. — Я привязался к тебе, дитя мое. Тебе следует бояться своей нынешней задачи, но меня — никогда.

Я защелкиваю цепи на сундуке и вглядываюсь в поднимающуюся до неба траву.

— Все, кому я доверяла, предали меня, — говорю я. — Мои родители. Жрицы. Хрейнаста.

— Но не он. И не я.

— Когда все это закончится, ты бросишь меня?

— Ты моя, дитя. Я не отдам то, что принадлежит мне.

— Я хочу верить тебе.

— Так верь.

— Трудно верить, когда ты обещаешь невозможное.

— Для других — да, но не для тебя. — Пока он говорит, я чувствует теплое присутствие у себя за спиной. — Ты пережила Сиватай, хотя его зной убивает всех остальных. Ты вернула храм Лавека, когда его верные слуги не смогли этого сделать. Ты взобралась на Верденс-Кант и вернулась живой, хотя большинство погибает на тех скалах. Ты предстала перед Уденсом и заслужила его милость. Он — жестокий бог, что берет свою месть кровью, но он не пролил твою. Я не понимаю, почему тебе так сложно поверить моим обещаниям, раз ты сама бросаешь вызов законам природы, богам и самой тьме. А теперь ступай, пока солнце не упало с неба, — приказывает он, когда я медлю. — Я не брошу тебя.

Он прав. Я должна была умереть уже раз сто, но мое изломанное тело все еще продолжает бороться. Быть может, бояться стоит вовсе не Незнакомца, а саму себя?

— Присмотришь за мной? — Я делаю шаг в заросли высокой травы, от высоты которых у меня начинает кружиться голова.

— Всегда, дитя мое.

Трава на удивление острая, земля под ногами неприятно мягкая, и я едва могу разглядеть что-то дальше пары шагов. Стебли здесь выше меня в одних местах и доходят до груди в других, но куда бы я ни ступала, заросли слишком густые, чтобы видеть, куда опускаются ноги.

Ветер шуршит в траве, заставляя ее сгибаться, и в груди поселяется тревога. Двигающиеся стебли — мое единственное предупреждение о хищниках, рыскающих в этой бесконечной пустоте, но если ветер не утихнет, я не замечу приближающуюся опасность. Даже самое маленькое насекомое здесь может оказаться смертоносным, особенно в присутствии черной магии. Именно поэтому я здесь. Я ощущала притяжение его костей, густую тьму вокруг него, и я уверена, что чувствую это не одна. Сколько ядовитых тварей рыщет по этим лугам, подпитываясь этим гнетущим злом?

Что-то влажное скользит по моей коже, и я издаю недостойный писк. Я столкнулась со злом, поглотившим заброшенный храм Смерти. Я падала с Верденс-Канта и убивала тигров, порожденных темной магией, но липкий след крошечного скрытного существа пугает меня больше всего.

— Здесь есть хищники? — спрашиваю я Незнакомца.

Он не отвечает.

— Незнакомец?

— Ты действительно